— Нет… — покачала я головой, словно стряхивая наваждение, — с меня достаточно…
Расправив плечи, направилась в покои супруга. И решила это сделать через террасу. Так быстрее, а это значит меньше времени на сомнения и на малодушное бегство.
Толкнув дверь, шагнула навстречу осени. Холодный воздух, пропитанный запахом увядающей листвы и дыма, обжёг кожу. Поёжившись, обняла себя за плечи и посмотрела на макушки деревьев, которые тянули корявые ветви к серому небу.
— Впусти гонца! — прокричал стражник с дозорной башни. Его голос эхом разнёсся по двору, нарушая тишину.
Вздрогнув, метнула быстрый взгляд на прозрачные двери в покои Боварни. Сердце бешено заколотилось, смешивая тревогу с надеждой. Сейчас или…
Нужно поговорить с ним сейчас же, пока его не отвлекли каким-нибудь донесением.
Подобрав юбки, зашагала к двери, ведущей в комнату герцога.
Герцог Боварни
Словно богиня, отозвавшаяся на мой призыв, в комнату вошла она. Моя Оливия. На её появление моё сердце отозвалось не просто гулким ударом, а яростным барабанным боем. Хмыкнув, прижал ладонь к груди, чтобы проверить, не вырвалось ли сердце к ней навстречу, проделов дыру.
— Я решила не стучать в стеклянные двери, раз уж вы меня видите, — её голос прозвучал твёрдо и уверенно.
Я провёл рукой по лицу, смахивая наваждение. Она сама пришла…?
— Должна вас поставить в известность, — начала она, гордо вскинув подбородок, — что выполнять супружеские обязанности я не намерена, до тех пор, пока…
В комнату ворвался гонец. Его появление было внезапным, что я аж поперхнулся воздухом.
— Ваша Светлость… Вам письмо от короля! — выкрикнул вояка, пытаясь восстановить сбившееся от бега дыхание.
Он нарушил все правила приличия, но, казалось, его это совершенно не волновало.
— Ты по какому праву врываешься в мои покои? — взревел я, обрушивая на несчастного всю свою ярость и разочарование. — Пшёл вон! Олух!
— Нет! — мотнул головой мужчина, дрожащей рукой сжимая запечатанный конверт. — Его Величество велел незамедлительно вручить вам конверт, иначе меня обезглавят.
— Что-о-о?! Я тебе сейчас самолично снесу голову! — выпалил я, злясь на королевского посланника.
Мои ладони сжались в кулаки, и я едва сдерживался, чтобы не броситься на гонца.
Вояка гулко сглотнул, в его глазах застыл ужас, но превозмогая страх, приблизился ко мне.
— Вот, прочтите сначала, — промямлил он.
Выхватив запечатанный конверт, не церемонясь, разорвал его. И, пройдясь по первым строчкам, написанным размашистым почерком короля, прошептал:
— Меня отсылают на войну…
Глава 45
Глава 45
Оливия Боварни
Герцог поднял на меня глаза, полные боли. В них было столько отчаянья, что я невольно вздрогнула, почувствовав, как моё сердце сжимается от сострадания.
— Можешь идти к себе, Оливия, — тяжело вздохнул и, отвернувшись от меня, обратился к застывшему в дверях гонцу. — Иди к конюху, проверь своего коня. А потом зайди на кухню, пусть тебя накормят.
Вояка, отвесив неуклюжий поклон, быстрым шагом покинул комнату.
Я стояла, боясь пошевелиться. Казалось, каждое движение, может нарушить негласное перемирие, установившегося между нами. Наше противостояние было не столь значительно, как надвигающаяся война… Настоящая война…
Герцог встал с кровати и, сцепив руки за спиной, зашагал по ковру, заглушавшему звук его шагов. Он пересёк комнату и остановился около огромного окна, за которым разбушевался осенняя непогода.
Ветер яростно трепал ветви деревьев, а серые тучи, нависшие над замком, казались предвестником беды.
— Он снова ввязался в войну, — супруг склонил голову, будто принимая неизбежное, — в никому не нужную войну… За земли, которые ему и даром не сдались… И всё для чего? — тяжело вздохнув, добавил: — чтобы войти в историю как завоеватель? Олух…
В комнате повисла тягостная тишина.
— И когда вы отбываете? — я первая нарушила молчание, сделав нерешительный шаг к мужу, — и… надолго?
— Не знаю, — бросил он через плечо. Его голос прозвучал устало и отстранённо. Затем он резко повернулся и, с теплотой произнёс: — переживаешь?
Вопрос, словно нож, вонзился в моё сердце. Я молча отвела глаза в сторону, не в силах ответить. В голове царил хаос, в котором смешались жалость, сочувствие, и… смятение…
— Ну что ж… — с горечью усмехнулся супруг и, подойдя ближе, шумно втянул воздух носом. — Мне нужно заняться сборами. Нельзя заставлять короля ждать. Позже попрощаемся, если ты позволишь.
— Х-хорошо, — едва слышно прошептала я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.
Обойдя меня, герцог вышел из своих покоев. Я осталась одна… наедине со своими мыслями, страхами и с неопределённостью, сковавшей меня. Что будет дальше? Что мне делать?
Я покачала головой.
На эти вопросы у меня не было ответа.
ДВОРЕЦ
Жизнь научила короля Аскерлия делать вид, что доверяешь людям, но не позволять себе этой роскоши.
Приходилось выживать среди хищников, желающих свергнуть его в любой момент. Подданные в доставшемся ему от отца королевстве, невзлюбили его… Он замечал их злобные, отравленные ядом страха и неприязни взгляды. Причиной тому был давний инцидент, всплывающий в памяти Аскерлия с болезненной остротой. Когда будущему королю исполнилось шестнадцать лет, он, всего лишь позволил себе собственноручно отхлыстать пажа. Да, провинность была детская. Но, получив от правящего тогда отца позволение самому определить меру наказания, забил вопящего от ужаса и боли отрока до смерти.
Сейчас то он понимает, что не следовало марать руки. Но тогда, будучи юным, неискушённым… хотел почувствовать вкус крови… буквально.
Покойный отец, суровый и властный монарх, когда услышал жалобы советников на жестокий нрав юного наследника, рассвирепел:
— Сбросьтесь со скалы, если вам неугоден мой сын! Мой единственный сын станет королём!
И началась безжалостная охота на тех, кто осмелился усомниться в юном Аскерлии.
А, взойдя на престол, новый правитель, с удовольствием, продолжил изживать со свету неугодных.
Напрямую никогда не действовал. Это ему казалось слишком просто. Неинтересно.
Аскерлию нравилось стравливать людей, используя компромат. А для сбора оного вербовал людей, проживающих и на территории королевства и за его пределами.
Его Величество никогда не применял грубую силу. Хотя прекрасно владел мечом. Особо его радовали изощрённое мыслительное противостояние. Аскерлий плёл интриги, в которые попадали вельможи, сболтнувшие лишнего. И, после праведного королевского суда оказывались в темнице, где загадочным образом погибали…
Дворец Аскерлия, блистательный снаружи, был пропитан внутри запахом лжи и предательства. Золоченые залы, увешанные гобеленами с изображением героических битв, служили лишь декорацией для грязных