И все же нельзя отрицать, что именно точность «I Feel Love» сделала этот трек столь бескомпромиссным и ошеломляющим для слушателей в 1977 году. Мородер и его команда усвоили логику, имманентно присущую чернокожей танцевальной музыке (вспомнить хотя бы «Sex Machine» Джеймса Брауна) и немецкому моторик-року (вспомнить Neu! и Kraftwerk), а затем вывели ее на новый уровень часовой точности. Человеческая изобретательность и творческий подход определяли каждое решение на каждом этапе, но для слушателей все звучало так, будто власть захватили машины: для кого-то — захватывающий прорыв, для кого-то — тревожная тенденция.
Революционные пластинки вроде «I Feel Love» задним числом окутаны аурой неизбежности, словно им суждено было появиться. И учитывая вектор развития технологий, трек в духе «I Feel Love» рано или поздно создал бы кто-то другой примерно в то же время. Но, как мы уже видели, конкретная форма, которую приняла песня, во многом обязана стечению обстоятельств и случайности: здесь сошлись интерес Мородера к синтезаторам, литературная одержимость Беллотта и эмоциональный подъем Саммер. Звезды сошлись, и свершилась История.
В этой истории немало иронии. Начнем с того, что никто из создателей не придавал «I Feel Love» особого значения. Песня задумывалась как обычный трек для альбома, и основная запись заняла всего три часа. (Сведение потребовало гораздо больше времени.) «Она ничего для нас не значила в том смысле, что мы не думали, будто сделали нечто особенное», — вспоминает Беллотт.
Именно глава Casablanca Нил Богарт — архетипичный «человек из мира грамзаписи» (он не был музыкантом, но обладал непревзойденным чутьем на коммерческий потенциал песен) — настоял на том, чтобы выпустить «I Feel Love» синглом. Вновь, как и в случае с его вмешательством в судьбу «Love to Love You Baby», Богарт точно наметил три ключевые склейки, которые позволили увеличить хронометраж песни и усилили ее психоделическую, вневременную атмосферу.
Другая великая ирония «I Feel Love» заключается в том, что ее создатели не только не осознавали значимости своего творения, но и толком не заметили его влияния. Мородер и Беллотт почти не ходили по дискотекам, а потому не видели того безумия, которое трек вызывал на танцполах по всему миру, того ощущения внезапного прыжка в завтрашний день. «Ни Джорджо, ни я не умеем танцевать», — смеется Беллотт. На вопрос о том, как ему удавалось так тонко чувствовать танцевальную музыку, если он сам никогда не танцевал, Мородер отвечает: «Я просто притоптывал ногой в студии».
По словам Беллотта, они оба были слишком заняты, чтобы ходить по клубам. В период своего расцвета как хитмейкеров они вели на редкость размеренную жизнь: начинали работу в студии около десяти утра, ровно в шесть заканчивали и отправлялись в один из лучших ресторанов Лос-Анджелеса. (К середине 1978 года вся их деятельность переместилась из Мюнхена в мировую столицу развлечений.) Изысканная еда была их единственным пороком: хотя сохранились фотографии Мородера с золотым кулоном в виде лезвия бритвы из тех, что использовались для «нарезания дорожек», утопающим в волосах на груди, ни один из партнеров не принимал участия в безудержном гедонизме эпохи диско. Беллотт утверждает, что они не курили, не пили и не принимали наркотиков. Мородер говорит, что уже спал в то время, когда поклонники их музыки кружились как дервиши под созданные ими звуки.
Влияние «I Feel Love» на звучание диско было мгновенным и колоссальным. Вслед за ней хлынула лавина электронных танцевальных хитов: «Magic Fly» группы Space, «Automatic Lover» Ди Ди Джексон, «Supernature» Черроне. Песня, по словам Мородера, нашла особенно мощный отклик у гей-сообщества. «Даже сейчас миллионы геев любят Донну, а некоторые говорят: „Эта песня принесла мне освобождение“. Это настоящий гимн».
Статус гей-гимна закрепился за песней в 1985 году, когда группа Bronski Beat записала кавер-версию «I Feel Love» в составе попурри с «Love to Love You Baby» и мелодраматическим поп-хитом шестидесятых «Johnny Remember Me». Взмывающий в стратосферу фальцет фронтмена Джимми Сомервилла переплетался с высоким кэмпом приглашенного вокалиста Марка Алмонда из Soft Cell, а видеоклип отличался озорным гомоэротизмом. «Джимми рассказывал мне, что стал певцом благодаря „I Feel Love“, — говорит Мородер. — Он услышал это „о-о-о-х“», — Мородер имитирует высокое, как от гелия, сопрано Саммер, — «и сказал себе: „Вот она, моя карьера!“»
Еще одним музыкантом-геем, чью карьеру подтолкнула «I Feel Love», стал продюсер Патрик Коули. Коули, которого называли «американским Джорджо Мородером» — ярлык, который определенно подходил к его звучанию, пусть и не отражал его влияние на мейнстрим, — в последние годы был заново открыт хипстерской архивной индустрией, переиздавшей его порно-саундтреки, наполненные журчанием «Муга». Но в то время славу ему принесло новаторство в жанре хай-энерджи — звучании гей-клубов, которое подчинит себе восьмидесятые и прорвется в мейнстрим с такими хитами, как «You Spin Me Round» группы Dead or Alive. Базируясь в Сан-Франциско, Коули отвечал за синтезаторы, секвенсирование и спецэффекты в таких хитах, как «You Make Me Feel (Mighty Real)» транс-дивы Сильвестра, стал сооснователем лейбла «мужественной музыки» Megatone и разрывал танцполы собственными сольными гимнами вроде «Menergy». Однако его карьера в диско фактически началась в 1978 году с несанкционированного пятнадцатиминутного ремикса на «I Feel Love», который тайно распространялся на ацетатных пластинках среди избранных диджеев гей-сцены. Будучи вдохновенным расширением оригинала, прерываемым галлюциногенными проигрышами с дерзко-изобретательной игрой на «Муге» и перкуссионным безумием, «I Feel Love Megamix» Коули почти затмил первоисточник. Наконец, в 1982 году он был выпущен официально и попал в топ-30 британского чарта.
К тому моменту инновации Мородера и компании легли в основу огромных пластов современной поп-музыки в Великобритании и Европе. Для некоторых знакомство с «I Feel Love» изменило всю жизнь. Фил Оки рассказывал мне, что когда в 1977 году Мартин Уэр пришел к нему на шеффилдскую квартиру, чтобы позвать в группу The Future (коллектив, который позже превратится в The Human League), Уэр потрясал пластинками «I Feel Love» и «Trans-Europe Express» со словами: «Мы тоже так можем». Группа мгновенно переключилась со своей ранней абстракции в духе Tangerine Dream на доступное, попсовое и бодрое звучание, что отчетливо слышно в песне-манифесте «Dance Like a Star», имеющей более чем очевидное сходство с «I Feel Love». Восемь лет спустя, будучи уже поп-звездой, Оки вернет этот долг, объединившись с Мородером для записи хит-сингла «Together in Electric Dreams».
Еще одним коллективом, пережившим радикальное обращение в электронное диско, стали чудаки эпохи глэм-рока Sparks, которые объединились с Мородером для создания великолепного альбома 1979 года