И хотя футуризм этой композиции будоражил воображение будущих молодых продюсеров вроде Mantronix, трек «Firecracker» выявил и другую, не менее важную сторону проекта YMO: ретро-китчевую иронию и любовь к играм с историей поп-музыки. Эта песня вовсе не была заброшена в 1978 год прямиком из XXI века — сама она родилась еще в 1959-м. Построенная на мелодических интервалах, звучащих отдаленно по-китайски, оригинальная «Firecracker» впервые появилась на альбоме Мартина Денни Quiet Village, записанном в жанре «экзотика». Вооружившись маримбами и палочками, ансамбль Денни спекулировал на стереотипных образах из туристических буклетов: гейши, раздвигающие бисерные шторы, танцовщицы хулы в травяных юбках и цветочных гирляндах-леи. Вместо того чтобы оскорбиться подобными ассоциациями, YMO находили забавным «этот фальшивый образ азиатской культуры, экзотический, типично стереотипный... созданный в Голливуде!», как выразился Сакамото. Эта фальшивость импонировала их искушенному вкусу. Так YMO взяли ориентализм Денни и экспортировали его обратно на Запад, покрыв глазурью из двойной, вторичной симуляции.
Однако наряду с этим чудачеством и сквозь творчество YMO, и сквозь сольные работы участников группы красной нитью проходит искренний идеал звукового космополитизма. Развивая концепцию аудиотуризма, Хосоно говорил о создании «экскурсионной музыки». Точно так же Сакамото назвал одну из своих сольных пластинок Esperanto — в честь искусственного языка, создатели которого надеялись достичь международного взаимопонимания, — и ввел понятие «Neo Geo» в качестве названия другого альбома, предвещая постгеографическую музыку Единого Мира недалекого будущего.
Японская поп-музыка издавна отличалась поразительной открытостью к заимствованным идеям, причем не только из англоязычного мира, но и из Европы, Латинской Америки и других уголков планеты. Порой это выливалось в безупречно точные пастиши, в других случаях приводило к появлению уникальных, чисто японских гибридов и смесей. Творчество YMO и сольные работы Сакамото явно тяготеют ко второму: трудно представить, чтобы в какой-то другой стране мира додумались сделать техно-ска-кавер на тему Элмера Бернстайна к вестерну «Великолепная семерка», как это сделали YMO на своем третьем альбоме ×∞Multiplies.
В интервью журналу The Fader в 2015 году Сакамото проследил истоки мироощущения YMO вплоть до 1868 года, когда Япония после 250 лет добровольной самоизоляции открылась внешнему миру и подверглась стремительной индустриализации. «Это практически уничтожило традиционную музыку, потому что... японское правительство считало правильными только западную культуру и музыку... Мы потеряли преемственность нашей традиционной музыки — с тех пор в музыкальном плане мы подобны цветам без корней... Наверное, в этом кроется главная причина того, почему я постоянно нахожусь в поиске того, что должен делать».
В самом начале импульс был настолько классически западным, насколько это вообще можно вообразить: Иоганн Себастьян Бах. Обучаясь игре на фортепиано с дошкольного возраста, Сакамото влюблялся в одного европейского композитора за другим: сначала был Бах, затем Клод Дебюсси, а позже, будучи студентом Токийского национального университета изящных искусств и музыки, он обратился к передовому авангарду Джона Кейджа и Яниса Ксенакиса. К этому моменту, когда в 1970 году ему исполнилось восемнадцать лет, он также исследовал головокружительные возможности, открывавшиеся синтезаторами вроде Buchla и Moog. Но в то же время, предвосхищая двоякий интерес YMO к футуристическому и экзотическому, он изучал индийскую и африканскую музыку и какое-то время лелеял амбиции стать этномузыкологом.
Именно благодаря работе сессионным музыкантом он познакомился с Хосоно, который был на пять лет старше его и уже являлся ветераном различных японских авант-поп-коллективов, таких как The Happy End. Изначально Yellow Magic Orchestra (YMO) был задумкой Хосоно; для этого проекта он привлек Сакамото и Такахаси (бывшего участника Sadistic Mika Band, одной из немногих японских рок-групп, сумевших заявить о себе за рубежом благодаря творческому родству и дружбе с Roxy Music). Но хотя Хосоно был лидером и единственным участником, указанным в качестве продюсера на первых четырех альбомах, Сакамото быстро проявил себя как мощная противодействующая сила. Это привело как к творческим искрам, так и к личным трениям, которые в конечном итоге раскололи группу. «Я делал аранжировки треков», — рассказывал Сакамото Гите Даял в 2006 году, добавляя, что в группе его прозвали Профессором, потому что «я учился в консерватории. Я знал гармонию, контрапункт, умел писать сонату, фугу».
Хотя на фотографиях и обложках альбомов они представали в виде трио, в плане работы YMO больше походили на квартет из-за важнейшей роли программиста и звукорежиссера Хидэки Мацутакэ, бывшего ассистента Исао Томиты (чьи электронные интерпретации классической музыки таких композиторов, как Дебюсси и Холст, привлекли внимание западных слушателей). Какое-то время существовал и своего рода теневой пятый участник — англичанин Крис Мосделл, автор текстов. Англоязычный характер большинства текстов и названий указывал на стремление группы завоевать западную поп-сцену.
Во многих отношениях YMO ориентировались на Kraftwerk, которые точно так же выпускали англоязычные версии своих альбомов за пределами Германии. «Мы хотели сделать японский Kraftwerk», — заявлял Сакамото в интервью 1998 года. Подобно тому как Kraftwerk обыгрывали немецкие клише о дисциплине и жесткости, YMO намеренно «использовали множество стереотипных представлений о японцах». Например, кавер-версия «Tighten Up» начинается с приветствия: «Мы — YMO из Токио, Япония / Мы не осматриваем достопримечательности, мы танцуем!», а когда они появились на шоу Soul Train, то посадили в зрительный зал своего менеджера Ёити Ито, одетого в стереотипную форму японского туриста — пиджак клерка-сараримана и большой фотоаппарат на шее. На американской обложке одноименного дебютного альбома была изображена гейша с веером, но из ее головы вырывались провода, символизирующие передовые японские технологии.
Это представление — о Японии как об авангарде электронных технологий, находящемся на шаг ближе к будущему, чем все остальные, — на самом деле опиралось на экономические реалии. Когда YMO начинали свою карьеру, их родина уже лидировала в мире по исследованиям, разработкам и экспорту потребительской электроники, от цветных телевизоров до музыкальных центров. Все помнят знаменитую битву за господство между видеоформатами VHS и Betamax, но это была война между двумя японскими компаниями — Sony и Panasonic. Японское правительство вливало огромные средства в исследования и разработку микросхем — той самой технологии интегральных схем, которая воспевается в названии альбома YMO Solid State Survivor. На дебютном альбоме треки «Computer Game: “Theme from The Circus”» и «Computer Game: “Theme from The Invader”» отсылали к доминированию Японии в мировой индустрии игровых автоматов: Space Invaders была разработана