Тамамо фыркнула.
— Я иду с тобой, куда бы ты не шел.
— Я знаю, спасибо тебе за это.
— Костя, — её голос стал серьёзным, без привычной игривости. — Ты не рассказал им, кого мы ищем. Ни одному из Королей ты не назвал имя Маэстро.
— Потому что половина из них сидела с ним за одним столом на саммитах. Если я скажу «итальянский Король, наш коллега, предаёт человечество», мне не поверят. Нужны доказательства, а их у меня нет.
* * *
Серебряков развернул голографическую карту прямо на лётной палубе, и багровая точка посреди океана пульсировала с частотой человеческого сердцебиения, а расходящиеся от неё концентрические волны совпадали со вспышками нестабильности в якорных точках по всему миру.
— Деградация ускоряется, — Серебряков ткнул пальцем в карту, и его голос дрожал, хотя он старался этого не показывать. — Каждый импульс ослабляет глобальную сеть. Мои сканеры фиксируют резонансные колебания в Пиренеях, Загросе, Шварцвальде и ещё в шести якорных точках. Если мы не закроем источник, цепная реакция станет необратимой. Даже несмотря на то, что они уже стабильны.
— Сколько у нас времени?
Серебряков снял очки и протёр их полой пиджака.
— Я не знаю. Этого Искажения не должно существовать. Оно не привязано ни к одной мифологии, мои модели не работают.
Транспорт заложил вираж, и в иллюминаторе открылся вид, от которого у Тали, сидевшей через проход, вырвался сдавленный вскрик.
Посреди Атлантики висело нечто. Чёрный столб поднимался из воды и уходил в облака, его маслянистая поверхность переливалась разводами, и от одного взгляда на неё начинало мутить. Вокруг столба океан кипел, волны шли к нему, втягиваясь в основание, и цвет воды менялся от тёмно-синего к болезненному серо-черному.
Око попыталось просканировать аномалию и выдало строку, которую я видел впервые за всё время использования реликта.
[ОШИБКА: невозможно классифицировать объект]
[Источник: неизвестен]
[Ранг: невозможно определить]
[РЕКОМЕНДАЦИЯ: избегать контакта]
Замечательная рекомендация, прямо туда мы и направлялись. На подлёте я увидел, что мы не первые, семь воздушных судов уже кружили над аномалией, от гигантского китайского транспортника с эмблемой дракона до изящного частного джета с золотым солнцем Кассандры. Британский геликоптер «Хроноса» завис в стороне, а ниже, едва не касаясь волн, парила платформа из призрачных клинков Катарины, на которой стояли немецкие рейдеры в полной экипировке.
Артур Ригель не стал ждать остальных и к моменту нашего снижения уже стоял на гребне волны. Вода под его ногами мгновенно превращалась в лёд, и его голубоватая кожа, белые волосы до плеч и меховой плащ из шкуры Фенрира делали его похожим на ожившую скандинавскую статую. Вокруг него, на километры во все стороны, океан стремительно покрывался ледяной коркой, массивной платформой в десятки метров толщиной, которая росла из глубины и выдавливала воду, а на поверхности уже можно было посадить самолёт.
Мы высадились на лёд, который похрустывал под ботинками и отдавал таким холодом, что Тали ёжилась даже несмотря на теплую одежду. Тамамо стояла рядом и не могла оторвать взгляда от чёрного столба, пронзающего небо.
Лиза прилетела вместе с командой «Святилища Рассвета» и подошла ко мне.
— Чёрная Маска. Я здесь.
— Рад, — ответил я. — Ты идёшь внутрь со мной. Твоё Святое Пламя пригодится, если там окажется то, что я думаю. А прогнозы, мягко говоря, не утешительны.
Она кивнула без вопросов, и я оценил это, наши разногласия подождут. Короли тем временем собирались на ледяной платформе Ригеля, и зрелище было из тех, что запоминаются на всю жизнь.
* * *
Артур Ригель стоял на краю платформы и смотрел на чёрный столб Искажения с безразличным взглядом. Может пять лет в ледяном аду и научили его не бояться аномалий, но даже эта, от которой Око Десятого Короля выдавало строки ошибок, вызывала у него скорее профессиональный интерес.
Рядом появился Реджинальд Темпус, Часовщик, невысокий худощавый британец в безупречном твидовом пиджаке с жилетом и карманными часами на цепочке. Воздух вокруг него слегка подрагивал, хотя температура на льду Ригеля держалась далеко ниже нуля.
— Временна́я деградация объекта составляет примерно ноль целых три десятых процента в минуту, — сообщил Часовщик, щёлкнув крышкой часов. — Я могу развернуть зону замедления в радиусе полукилометра и снизить скорость деградации вчетверо. Это даст нам время.
— Делай, — бросил Ригель, не оборачиваясь.
Темпус кивнул, и золотые стрелки его часов побежали в обратную сторону. Воздух вокруг столба загустел, и чёрные маслянистые разводы на его поверхности замедлились, потянулись вязко.
Кассандра Уайлд прибыла в тёмно-бордовом вечернем платье и туфлях на каблуках, что на ледяной платформе посреди океана выглядело абсурдно и одновременно идеально вписывалось в её образ. Алые глаза оценили столб Искажения, и Кассандра улыбнулась.
— Ставлю на то, что мы выживем, — произнесла она, и воздух вокруг неё дрогнул красноватой дымкой активного таланта. — Хотя, скажу я вам, шанс на удачу бывал и побольше.
Вероятностное поле «Казино Рояль» развернулось и охватило платформу, и каждый, кто стоял внутри, ощутил лёгкое покалывание. Удача качнулась в нашу сторону.
Кенширо Ямамото появился бесшумно, вместе с отрядом японских рейдеров, в традиционных хакама и хаори, с набором кистей на поясе и нефритовой тушечницей. Он уважительно кивнул мне, и развернул свиток, из которого повалил чернильный пар.
— Десятый Король, — произнёс он. — Я у тебя в долгу, и долг будет оплачен.
Кисть взлетела, и Каллиграф начертил в воздухе иероглиф «Врата», чёрные линии вспыхнули и раскрылись порталом прямо в стене Искажения.
Чжао Вэй привёл одиннадцать рейдеров, и его живые глаза, свободные от чужого контроля, с благодарностью задержались на мне, когда он занимал позицию на левом фланге. Лю Цзянь стоял рядом, нефритовый перстень больше не украшал его палец, и это говорило лишь об одном, мужчина отказался от Триады в пользу честной жизни.
Последними прибыли Рамона и Тьяго.
Рамона Рамирес, Санта Муэрте, вышла из мексиканского вертолёта в боевом снаряжении, золотые браслеты-черепа «Близнецов Миктлана» поблёскивали на запястьях. За ней шагнул мужчина, при виде которого лёд под ногами едва заметно треснул от давления чужой ауры.
Тьяго Сильва, Зверолов, был огромен, под два метра ростом, с бычьей шеей и руками, покрытыми драконьей чешуёй, трофеем из какого-то бразильского Искажения. Его левый глаз был человеческим, карим, а правый, с вертикальным зрачком и радужкой цвета раскалённой меди, принадлежал чему-то, что никогда не было человеком.