В 2011 году Скриллекс был хедлайнером сцены Harder. Но за следующий год этот артист, испытавший сильное влияние дабстепа, но не являющийся дабстепом в чистом виде, вырос настолько, что теперь он закрывает главную сцену. В паузе между предыдущим выступлением и его сетом затянувшееся затишье заполняет мягкое, сладкое звучание Боба Марли — девять или десять песен подряд, судя по всему, прямиком с диска лучших хитов Legend. Это трогательное зрелище и звук: фанаты EDM (электронной танцевальной музыки) дружно подпевают «Three Little Birds» и «Jamming». Так Скриллекс отдает дань уважения регги-корням дабстепа, которые из самой музыки к сегодняшнему дню выкорчеваны практически полностью. Но это еще и хитрый прием манипулирования аудиторией: сначала максимально расслабить толпу, чтобы затем резко взвинтить ее. Умиротворенная идиллия перед бурей и натиском.
Начинается пятиминутный обратный отсчет. Каждая миллисекунда мелькает на гигантском светодиодном экране над диджейской будкой — уникальной конструкцией, похожей на звездный истребитель, на котором Люк Скайуокер летел в атаку повстанцев на Звезду Смерти. Точно по расписанию, под взрыв света и шума, Скриллекс материализуется в этой «кабине пилота» и с криком приветствует земляков. Бывший фронтмен эмо-группы From First to Last, он непревзойденный шоумен. Уровень постановки невероятный. По бокам и над его диджейским пультиком возвышаются семь гигантских видеоэкранов, на которых полыхает мультяшный гротеск в духе клипов Korn и Tool времен расцвета MTV: компьютерная анимация и игровые видеоролики, созданные специально под треки Скриллекса (психопатический Санта-Клаус для «Ruffneck»; дети-террористы, преследующие усатого водителя фургона с мороженым для «Bangarang»). В моменты дропов пушки выстреливают гигантскими клубами сухого льда. На середине сета свет гаснет; когда он загорается вновь, оказывается, что гидравлика подняла пульт высоко в воздух. И на протяжении всего шоу в кульминационные моменты лучи прожекторов выхватывают и словно замораживают Скриллекса в позе ликования — с запрокинутой головой и воздетыми к небу руками.
Ладно, ладно, все это шум и ярость, за которыми почти ничего не стоит, кроме восторга ради самого восторга. Но живое выступление Скриллекса — это мощнейшее зрелище. А его обаяние привносит человечность в то, что иначе могло бы стать удушающим пафосом. С его свисающими прядями крашеных черных волос и хрупким, гиковским телосложением Скриллекс выглядит так, будто ему не помешала бы материнская забота. Немного шепелявя, он рассыпается в благодарностях публике, заверяя Южную Калифорнию, что они «лучшая, блин, публика в мире... как же круто быть дома». Толпа возвращает ему эту любовь в пятикратном размере — получается петля взаимного обожания, которая по своей мощи способна поспорить с колоссальной стеной звука, обрушивающейся из динамиков.
Что касается его музыки, это виртуозный пример «умной глупости». Ее воздействие простое, на уровне павловских рефлексов; но сама конструкция хирургически сложна и изобилует цифровыми микродеталями, отражая формирующее влияние Aphex Twin периода «Come to Daddy» и «Windowlicker». Слушая Скриллекса и схожих с ним артистов вроде Bassnectar, я ловлю себя на мысли: если оригинальный дабстеп напоминал замедленный джангл, то работы этой новой школы больше похожи на замедленный дрилл-н-бейс.
Виртуозный архитектор крещендо и взрывов, напряжения и разрядки, Скриллекс пользуется четко выверенной формулой. Большинство его треков начинаются с энергичного разгона, часто с волнующим оркестровым размахом. Он подводит к дропу, где темп падает, но интенсивность удваивается: барочное извержение мелко нарезанных переплетающихся басовых линий, которые рычат и шипят, плюются и извиваются, словно охваченные огнем змеи. «Говорящий бас» — так некоторые описывают этот фирменный скриллексовский звук, но если это и речь, то ее произносит больной синдромом Туретта, скрежещущий зубами и выплевывающий исковерканные ругательства. Формула, но безотказная. Оказаться в толпе, когда Скриллекс обрушивает басовый дроп, — все равно что получить удар от семи молний одновременно.
Двадцатичетырехлетний Скриллекс (настоящее имя Сонни Мур) — это идеальное лицо эпохи, в чьей хрупкой фигуре сплелись три ключевые тенденции, наметившиеся за те полдесятилетия, что миновали с момента предыдущего обновления «Энергетической вспышки», написанного в 2007 году:
1) Неожиданное возрождение рейва в Америке, достигшее такого уровня массовой популярности, перед которым блекнут все его прошлые попытки проникновения в американский мейнстрим.
2) Удивительный взлет дабстепа, при том что сама музыка стала еще более экстремальной и агрессивной.
3) Переход культуры электронной музыки с аналога на цифру. Этот эпохальный сдвиг вобрал в себя закат винила (приведший к решению компании Technics прекратить выпуск своих культовых проигрывателей) и практически полное слияние танцевальной культуры с интернетом: блогами, форумами, соцсетями, подкастами, YouTube, Soundcloud и т. д., а также бесчисленными профильными танцевальными сайтами от Beatport до Resident Advisor.
Начнем с EDM (электронной танцевальной музыки) в США. Если помните, в районе 2004–2005 годов танцевальная культура в Америке переживала глубочайший спад: крупные клубы переезжали в более мелкие помещения или переходили на режим «раз в месяц», масштабные рейвы практически вымерли, а диджеи даже эмигрировали в Европу. Больше всего из того периода мне запомнились походы в нью-йоркские клубы, чтобы вживую увидеть самых обсуждаемых диджеев того времени (что обычно означало кого-то из немцев): я оказывался в темной каморке, где пара сотен человек довольно вяло топталась под музыку, которая звучала просто недостаточно громко, чтобы произвести должный эффект. Сцена сузилась до такой степени, что звуковые системы уже не могли раскрыть всю мощь музыки. В низшей точке своего упадка клубы превратились в обычные бары с громкой вывеской, где большинство посетителей просто стояли, общались и выпивали, вместо того чтобы безумствовать на крошечном танцполе.
Когда в районе 2010 года в американских ведущих СМИ появились первые репортажи о новых масштабных рейвах в Америке, моей первой реакцией было глубокое изумление перед этим буквально воскрешением Лазаря из мертвых. За ним быстро последовало жутковатое ощущение повторения истории. Многотысячные толпы танцующей молодежи в эксцентричных нарядах, диджеи, к которым относятся как к рок-звездам... а затем, по знакомому сценарию, смерти подростков от наркотиков, вызвавшие общественный резонанс, политики и СМИ, тут же подхватившие волну, и в финале — жесткие меры со стороны местных властей. В случае с фестивалем Electric Daisy Carnival (EDC), чей восьмидесятитысячный мегарейв на стадионе «Лос-Анджелес Мемориал Колизеум» стал переломным моментом с точки зрения внимания широкой публики, промоутеры вечеринки, компания Insomniac, были изгнаны из Лос-Анджелеса. Им пришлось организовывать свои мероприятия в более лояльных местах по всей Америке, например в Далласе.