Я была матерью для многих.
Теперь я была бы матерью для самой смерти.
* * *
Слез не пролилось, и это было странно. Мне бы хотелось бить себя в грудь и рвать на себе волосы. Я должна хотеть кричать и рыдать, гневаться на богов, которые подвели нас. Я должна хотеть порыться в том кургане и найти своих мальчиков, в последний раз подержать их в своих объятиях, прежде чем смерть заберет и меня. Потому что это должно было случиться. Но нет, никаких слез, нет любви, нет сил.
Одна женщина, одинокая душа. Без племени. Без рода.
Никакого будущего.
Я подобрала ту одежду, которую не украли воины-Вилзи. Стянула леггинсы у павшего воина. Тяжелую хлопчатобумажную рубашку. Меховой жилет. Все это было настолько пропитано запекшейся кровью, что не стоило и красть. Я нашла в высокой траве сломанное копье с наконечником из зазубренного кремня. Оно идеально лежало у меня в кулаке. Просто. Жестоко. Эффективно.
Когда солнце село, я последовала за воинами-Вилзи на север. Уничтожив своего врага, они даже не пытались скрыть свои следы.
Я съела их объедки. Я обгладывала оголенные кости, высасывая из сердцевины то, что осталось от костного мозга. Нашла несколько незрелых карликовых вишен, вероятно, выброшенных в сторону из-за того, что они были слишком кислыми, и съел их, ничего не почувствовав.
Наступила ночь, и мое дыхание окутало меня туманом. Я долго стояла, запрокинув голову. Черная река, рваная рана из ничего, разделяющая ночное небо, привлекла мой взгляд...
Покой и тишина напомнили мне обо всем утраченном.
Рутбо Велл носил камень рассказчика. Один из самых ценных камней нашего племени, он хранил воспоминания наших летописцев, уходящие корнями в прошлое десятков поколений. Много ночей мы с моими мальчиками слушали, как Рутбо рассказывает историю о войне богов, которая угрожала расколоть мир. Она рассказала об их возможном перемирии и о том, как они решили разделить ночное небо. Огнедышащая Аждая (У южных славян мифическое существо, внешне подобное змею (обязательно женского пола), враждебное людям) забрала половину. Прожорливые демоны, они ненавидели все живое, забирали души тех, кто умер эгоистичной смертью. Бог грома (Перун, Бог из славянской мифологии) и Велес (Змеевидный Бог, антагонист обитающего на небе Перуна) правили другой половиной, собирая души тех, кто умер, служа нуждам своего племени.
Рутбо Велл больше не было, он умер. Вилзи, не интересовавшаяся нашим прошлым, разбили его камень.
Заметив редкую группу чахлых деревьев, я вошла в рощу. Я спала там, прислонившись спиной к сгнившей и выдолбленной осине, мертвой для всего мира, мертвой для ужасов жизни. Мне приснилось, что мать Мокошь (Богиня-мать, покровительница деторождения, хранительница рода и домашнего очага) вышла из своей каменной тюрьмы и просунула руку сквозь мягкую раздробленную кость в задней части моего черепа. Она подняла меня, и я раскачивалась, как марионетка.
Я тоже была матерью, — сказала я ей. — И теперь я ничто.
Мы все возникли из ничего, — ответила она. — Так всегда бывает.
Я устала. — Хотя я выбралась из своей могилы и шла целый день, моя воля и тело подвели меня. Я не была своей сестрой. Я не была воином.
Я дарую жизни, — сказала матушка Мокошь, — Но то, что дано, можно и взять.
Мокошь наклонилась ко мне и прошептала на ухо: Заполни пустоту.
Все еще сжимая в кулаке сломанное копье, я проснулась под утренним небом цвета бледной малины, получив первый весенний поцелуй. В воздухе пахло клеверным медом и дождевыми червями. На цветущей паутине блестела роса, каждая капля была сверкающим бриллиантом. Я воображала, что это камни памяти, души моих детей, которым дарован последний миг света.
Я снова подняла руку, чтобы коснуться затылка, и заколебалась. Какой в этом был смысл? В лучшем случае я узнала бы, что у меня проломлен череп и я медленно умираю, в одиночестве, охотясь на целый военный отряд.
— Я ничто, — прошептала я. — Заполни пустоту.
* * *
Подкрепившись листьями, слизнями и жирными червями, я продолжила путь на север, следуя по примятому травянистому следу воинов-Вилзи. Я наблюдала за мухами, порхающими в воздухе, не потрудившись смахнуть их, когда они садились на меня. Привлеченные запекшейся кровью, они ползали по моим волосам. Я слушала древний шелест высокой травы, наслаждалась прохладным ветром степей, овевающим мои обнаженные руки. Стада могучих зубров затемняли горизонт. Я до костей ощущала грохот их копыт. Далеко на западе я увидела один из возвышающихся обсидиановых обелисков, которыми был усеян наш мир.
Поднимаясь на очередной холм, я увидела мужчину, ожидавшего меня на вершине. Высокий и широкоплечий, на нем было ожерелье из множества камней. Он небрежно прислонился к своему копью, неторопливый и беззаботный. За спиной у него висели колчан со стрелами и длинный лук из дерева черной саранчи с костяным наконечником. В петле у него на поясе висела дубинка, ее наболдашник был черный от засохшей крови, в придачу к нему все еще прилипали клочья волос.
Мать, которой я была, закричала бы и убежала, упала бы в траву только для того, чтобы быть зарубленной. Мать, которой я стала, ни разу не сбилась с шага. Я прокладывал тропинку в траве прямо к ожидающему мужчине.
— Я Кай Серкай, — сказал он, когда я подошла к нему, — Величайший воин-Вилзи.
Проводя толстыми пальцами по гальке и камням, он продемонстрировал свою коллекцию. Десятки невинных душ. Собранные черты бесчисленных воинов. Были ли мои мальчики где-нибудь там?
— Ты что не боишься? — спросил он, когда я не заговорила и не убежала.
Я не боялась. Хранитель камней забрал то, что считал полезным, и пустота изменила меня. Возможно, он воспользовался моим страхом, думая, что мне более не представиться испытать это чувство.
Я подошла ближе.
Когда я промолчала, Кай Серкай пожал плечами и сказал:
— Ты прошла долгий путь, чтобы умереть.
Слова не заполнили бы пустоту во мне.
Я молча проткнул ему горло своим сломанным копьем.
Он не ожидал подобного. В немом шоке Кай повалился навзничь, давясь и хватаясь за рваную рану, а я стояла над ним, вонзая свое копье в мягкость его кишок, пока этот большой человек не затих. На его приоткрытых губах образовался розовый пузырек, который расширился, задрожал и лопнул.
Я опустилась на колени рядом с ним, протянула робкие пальцы, чтобы погладить один из камней, висящих у