— Господин Волдо, видите ли, я родом из крестьян, баронство получила несколько дней назад. Поэтому у меня совершенно нет навыков и опыта. Давайте изменим наше обучение? — Она стояла в центре залы, руки переплетены под грудью, глаза пылают огнем, на лбу выступил пот. Учитель танцев смутился под ее натиском и сжал голову в плечи. А Эмма между тем продолжила.
— Давайте разучим основные движения, а над техникой поработаем позже. Если останется время.
Господин Волдо согласился с этим подходом, хоть иногда и строил гримасы, глядя как Эмма опускает локоть или смотрит на ноги. И две пары стали медленно передвигаться по залу, пока Эмма не предложила сделать перерыв на чай и пироги.
А за столом она повернулась к Лабберду и почти в ультимативной форме потребовала оградить себя от кавалеров на балу. Это вызвало дружный смех, причем громче всех смеялась Эмма, но разом разрядило атмосферу, и последующие обучение проходило в шутливой и легкой манере.
Когда положенное время вышло, господин Волдо осыпал Эмму комплиментами. Он горячо утверждал, что таких одарённых учениц у него не было никогда, и что у Эммы несомненный талант, и если она согласится заниматься и дальше, то равных ей не будет ни на одном балу столицы.
Расставались девушки с господином Волдо без страха перед последующими занятиями.
Глава 55
В доме было непривычно тихо, шуршали платьями служанки, заканчивая приборку, со стороны кухни иногда доносились громкие звуки, но в целом вместе с покинувшими дом гостями, его покинули и ставшие последнее время привычными звуки жизни.
Лабберд и девушки сменили одежду, слегка влажную после танцев, и посовещавшись, поехали на прогулку. Но при этом решили совместить приятное с полезным и вначале направились к главному обувщику.
Эугена они застали в его мастерских. Это было двухэтажное здание серого камня на окраине столицы. При входе в нос ударил резкий запах краски и клея и характерный стук молоточков. Из небольшого холла расходились коридоры в разные стороны, со множеством дверей.
— Позвольте поинтересоваться, вы к кому? — Из небольшой ниши справа навстречу поднялся охранник.
— Мы не предупреждали о своем визите, и приехали к господину Эугену. — Окинув быстрым взглядом молодых людей, охранник тихонько свистнул и через минуту к нему подошёл подросток, в заляпанной мешковатой одежде и всклокоченными волосами.
— Отведи господ к хозяину, — подросток с нескрываемым интересом оглядел молодых людей и ломающимся голосом произнес:
— Следуйте за мной.
Затем направился к лестнице на второй этаж, а наверху повернул направо и пройдя по коридору несколько дверей, остановился. Потом распахнул дверь и произнёс не заходя вовнутрь:
— Тут к господину Эугену пришли. — В ответ послышалось недовольное ворчание и в дверях показался сам главный обувщик. Подняв взгляд на гостей, легкая морщинка на его лбу разгладилась, а на губах заиграла улыбка.
— Аги, Эм, господин Лабберд, прошу вас. — Эуган провел гостей в большое помещение, заваленное у стен обувью, лоскутами ткани, кусками кожи и какими-то непонятными предметами. Он рассеянно оглянулся и откопав четыре табуретки смахнул с них пыль, потом выдвинул в центр залы и предложил всем присаживаться.
— Эу, не хочется отвлекать Вас от работы, поэтому мы опустим разговоры о наступающем лете. — Хозяин улыбнулся Эмме, а она продолжила. — Возвращаясь к разговору о нашем изобретении сабо, деревянных колодок, мы с Агной хотим Вам отдать изготовление и продажу.
— Мне привезли образцы и я с радостью приму Ваше предложение, конечно если сойдемся на цене, — подмигнул главный обувщик.
— Тридцать процентов, — взгляд Эугена несколько потух, когда Эмма произнесла цену договора, но после паузы он согласился. А после того, как Агна уточнила, что тридцать процентов им, а семьдесят обувщику, он соскочил с места и начал задумчиво ходить по зале. Потом остановился напротив и впившись взглядом в Эмму спросил, что их требования сильно занижены, в чем подвох?
На это Эмма объяснила, что они не будут принимать участие в изготовлении и продаже, поэтому их цена будет честной в этих условиях. Эуген перевёл взгляд на Агну, та кивком подтвердила слова подруги.
Для усиления эффекта, Лабберд также заверил обувщика в твёрдости решения Эммы и Агны. И только после этого, Эуген согласился на предложение. Лабберд имел статус, позволяющий ему заверять бумаги, поэтому сделку оформили в течение часа и поставили под документами четыре подписи. Один экземпляр отдали Эугену. А второй экземпляр забрали Эмма с Агной.
После ухода, сейчас уже компаньонов, Эберт вновь пробежал глазами соглашение и прижал его к груди. Потом вновь посмотрел на него и поднявшись с места бодрым шагом пошел в комнаты мастеров.
Небо тем временем заволокли темные тучи, слегка похолодало и макушки деревьев клонились в сторону под напором ветра.
Средний сын графа Готлиба посмотрев на небо, решил все таки съездить к отцу. Вопросы семьи, несмотря на возникшие разногласия, никто кроме них решить не сможет. На этот раз он воспользовался каретой, на тот случай, если не успеет доехать до дождя. И оказался прав, первые капли начали ударять о крышу ещё на середине пути. Потом громко бабахнуло прямо над головой и обрушились потоки воды. Пока Эберт боролся со ставнями, успел изрядно промокнуть и подъезжал к дому отца в расстроенных чувствах и ругая себя. Надо было переждать дождь дома.
Недовольство добавил тот факт, что карета остановилась не у крыльца, а не доезжая. Но Эберт это заметил, когда уже оказался на улице, под проливным дождём. Оказалось, что у крыльца стояла другая карета, и из нее выходила хорошенькая молодая девушка. Воспитание не позволило графу пройти мимо, и он предложил девушке помощь.
— Ой не надо меня уговаривать, я и так соглашусь, — весело произнесла незнакомка и начала подавать графу какие то деревянные ящички. — Я имею Вам сказать, что Вы очень вовремя.
В этот момент подоспели слуги и перехватили ящички из рук Эберта. И он наконец-то предложил руку незнакомке. Та вложила свою тонкую ладошку в руку Эберта, но он продолжал её с интересом разглядывать.
— Если Вы намерены дожидаться окончания дождя здесь, то отпустите мою руку, у меня другие планы. — Звонкий голос девушки вернул графа в реальность и он поспешно зашагал по ступеням вверх, но руку незнакомки не выпустил.
В холле их встретили слуги и в суматохе Эберта выпустил крохотную ладонь. Потом вокруг поднялся переполох, его потащили к камину, и он не успел узнать имя прелестницы.
К моменту появления отца, Эберт