— Нет, спасибо, я сама. Займитесь лучше дочкой. Зайдите в аптеку, купите гель, помогающий при прорезывании. Их великое множество, все зависит от ребенка, на них часто бывает аллергия. В общем, грамотный фармацевт вам поможет. Всего доброго.
— И все же я помогу, нам с вами, судя по всему, в одну сторону, — и с этими словами он молча забирает мои пакеты, берет их в одну руку, словно они ничего не весят, а второй спокойно катит коляску перед собой. — Да и дочке пора кушать. Она на искусственном питании, а их, оказывается, надо кормить в одно и то же время, представляете?! — тараторит, словно наседка, этот папочка.
А еще говорят, что мы, женщины много болтаем. Поверьте моему опыту, папы, настоящие папы, когда дело касается их детей, говорят и говорят о них, особенно об их достижениях, и неважно, внимательно вы слушаете этого отца или нет, лишь бы были свободные уши.
— Я вас наверно заболтал, извините. Мне немного непросто: в моем окружении ни у кого нет детей, а у меня нет свободного времени. Мне элементарно не хватает общения, — виновато и в то же время очаровательно улыбается мужчина.
— Бывает. Я понимаю вас, как никто другой, — сдержанно отвечаю я.
— У вас тоже есть дети? — с какой-то надеждой спрашивает мужчина.
Внутри меня все холодеет от этого вопроса. Именно поэтому, чтобы избежать таких ситуаций, когда хочется выть и орать, срывая до хрипов горло, я и избегаю людей. Дикая, так меня называет моя сестра, которая считает, что я поступаю совершенно неправильно, изолируя себя от общества. Мне плевать. Давно стало плевать на чье-либо мнение. Наверно, поэтому соседи перестали стучать по ночам по батареям, когда я бьюсь в истерике и рыдаю навзрыд, желая в такой момент только одного: смерти.
Именно поэтому я перестала контактировать с детьми. Это мое правило номер один в этой жизни.
— Нет, у меня нет детей, — все же тихо отвечаю на вопрос мужчины, глядя себе под ноги.
Кажется, он что-то чувствует, потому что в следующий момент он меня удивляет:
— Извините, если спросил бестактность. Я не хотел вас расстроить.
— Все нормально. Не извиняйтесь.
И спасибо этому неожиданно чуткому и воспитанному мужчине, что не стал копаться во мне, ковыряя мою рану тупой вилкой.
— В каком доме вы живете?
— В восемнадцатом.
— Да ладно?! Так мы с вами соседи! Вы с какого подъезда? — воодушевленно спрашивает этот папаша.
— С третьего.
— А мы с пятого. Здорово! Надеюсь, теперь мы будем видеться чаще. Мы бы с Ангелиной очень хотели с вами подружиться.
Извини, парень, но я героиня не твоей сказки. Я скорее злая Баба-Яга. Я одичалая. И точно не горю с тобой знакомиться. Не потому что я феминистка, а потому что у тебя такая ангельски прекрасная дочь. И в моем случае это губительно.
— Вот мы и пришли. На каком этаже живешь? — как бы невзначай интересуется мужчина, поглядывая наверх. Как бы он мне сейчас не помог и каким бы хорошим он не был, надо сразу расставить все акценты, а вернее, отрубить все к черту, чтобы не вносить смуту в мое размеренное существование.
— Извините, но я не ищу знакомств. Вы мне очень помогли, как и я вам. Мы в расчете. Желаю вам удачи и всего хорошего, — выхватываю из его рук пакеты, хочу развернуться и пойти домой, как случается непредвиденное: малышка в коляске начинает сучить ножками и ручками и, широко улыбаясь, начинает о чем-то болтать на своем языке.
— Вы ей понравились, и, кажется, Ангелина зовет вас в гости.
Не выдерживаю всех этих пыток и, чтобы никто не видел моих слез, разворачиваюсь на пятках и стремглав несусь домой, по лестнице, через одну ступеньку, с тяжелыми пакетами в руках. Но я не замечаю в данный момент этих мелочей.
Трясущимися руками пытаюсь попасть в замочную скважину, пелена слез тоже этому не способствует, но с третьей попытки мне удается это сделать. Я вваливаюсь в квартиру, захлопываю дверь и сползаю по ней, обнимая себя за колени, стараясь сдержать подступающую истерику.
Но понимаю, что это неизбежно и справиться с ней в одиночку я не в состоянии, поэтому делаю то, чего не делала вот уже почти два года: звоню сестре с просьбой о помощи.
— Света, мне так плохо… так плохо…. — шепчу в трубку, как безумная, уверенная, что она все услышит и все поймет.
Глава 3
Руслан
Я — отец-одиночка. Уверен, что большинство дам, услышав данную фразу, начнут пищать от восторга: «Ииииууу, это так мило!». Спешу развеять ваши заблуждения. Это ни хрена не мило. Это адски тяжело. Настолько, что порой хочется выйти в окно. Или забухать. Но мне нельзя, я же отец.
Вообще по жизни я убежденный чайлдфри. Был. Считал, что дети до сорока — это непростительная ошибка, и появляются они чаще всего от отсутствия мозгов, по пьяни или по причине некачественного контрацептива. Лишь небольшой процент людей заводят ребенка по любви, подходя к этому вопросу осознанно и ответственно.
В этом чертовом мире похоти и порока столько всего, что стоит попробовать хотя бы раз в жизни, и наличие ребенка этому ни черта не способствует. Я свято верил в это и проживал свою жизнь так, как хотел, благо, состояние моей семьи это позволяет.
Я — единственный сын состоятельных родителей. Про таких принято говорить «неприлично богаты». Мой отец — бизнесмен до мозга костей. Для него существует только его работа, его корпорация — единственное детище, свято им любимое и всячески оберегаемое.
Порой мне кажется, спроси его кто «Как там поживает Руслан?», он удивленно вытаращит глаза, потом нахмурится и спросит: «Кто такой Руслан?», «В смысле у меня есть сын?! Да ладно?! И что, правда парню двадцать восемь лет?! Ну, надо же!». Конечно, я немного утрирую, но такое впечатление у меня сложилось неспроста.
Мои родители не были не на одном утреннике в детском саду и школе, не пришли на мой выпускной, отец не поздравлял меня с днем рождения лично, лишь перекидывая на карточку энную сумму денег. Отец просто работал день и ночь, получая от этого финансовый оргазм.
Поначалу такое, конечно, меня расстраивало, ведь у других детей