Я не планировал заводить семью, потому что считаю, что могу быть плохим отцом, гены у меня не самые лучшие. Не планировал, потому что не встречал ту женщину, которую бы видел матерью своего ребёнка. И я точно не ожидал того, что Ангелина от меня забеременеет.
Нет, защиту мы не использовали, но я был осторожен.
Подхожу к ней вплотную, сначала заглядываю в испуганные, бегающие глазки, после останавливаю взгляд на пухлых губах, которые испускали громкие стоны, от которых у меня срывало крышу.
Следом вновь в глаза бросается большая грудь, которая выглядит настолько аппетитно, что у меня во рту появляется слюна.
Девушка, видимо, только встала с кровати, волосы, что раньше доставали до задницы, теперь уже не такие длинные, но такие же красивые. Она в непонятной старческой сорочке, но я понимаю, что хочу ее сильнее, чем раньше.
А ещё от неё пахнет по-другому. Сладостями.
И я все ещё не могу поверить в то, что в ней развивается мой ребёнок.
Опускаю руку к ней на живот и меня словно током пронзает. Я не могу сдержать улыбку, впервые ощущая нереальный прилив радости.
У меня будет ребёнок и, судя по сроку, она, получается, должна родить через два месяца.
— Прошу, оставь меня в покое. Не трогай меня, — возмущается она, скидывает мою руку и вжимается в стену. — Пожалуйста…
Оставить. Оставить?
Как я могу оставить своего ребёнка?
О, нет. Теперь она точно от меня никуда не денется, если так получилось, значит так оно было нужно. Отказываться я не собираюсь.
Это моя кровь! У меня больше никого из родных нет.
— Тихо, не кричи ты так, я не собираюсь тебе делать больно. От меня же беременна.
Не вопрос, а утверждение. Сомнений никаких нет. Она бы не легла под другого после меня.
— Нет, — дергает она головой. — Не от тебя.
Ее слова сразу меня выводят из себя, потому что я знаю, врёт. Неприятно слышать, что она так говорит про моего ребёнка.
— Врать вздумала?! — рычу я, наклоняясь ниже, так, чтобы наши лица были друг напротив друга.
Блять. Как же она пахнет. Этот запах отвлекает меня от главного. А эти сиськи, они просто божественно прекрасны, их так и хочется поскорее увидеть, сжать и облизать.
Не время сейчас ее трахать. Дома, я возьму ее дома, теперь она будет жить под моим боком, станет находиться в моей комнате, спать на моей постели, везде будет ее запах.
— Прошу… — хнычет она, отворачивая голову.
Мне приходится взять ее за подбородок, чтобы сучка смотрела в мои глаза, чтобы видела и мою радость, и мою злость.
Разорвать ее на части хочется. Наказать. За то, что сбежала, за то, что не сообщила мне самую важную новость в моей жизни. За то, что живет не пойми где и с кем, главное, чтобы не со мной.
Да, я настоящий ублюдок, вел себя с ней не лучшим образом, но теперь многое изменится.
— Ты сбежала с моим ребёнком, девочка?
— Это только мой ребёнок! — кричит она в сердцах. — А ты нам никто!
Зря, ох, как зря. Я итак на грани, чтобы не сорваться, а она вздумала меня ещё больше разозлить.
Вновь кладу руку на ее живот, который упирается мне в пах. Я даже не удивлён тому, что у меня на неё стоит, хотя сейчас совершенно не до секса.
— То, что находится в тебе — МОЕ! — рычу я. — Как ты посмела умолчать? Скрыть это от меня!
— Не кричи, — просит она, и я немного смягчаюсь, ведь это может повлиять на ее самочувствие.
— Одевайся, мы едем домой, — говорю я, отходя от Ангелины на пару шагов.
Надеюсь на ее благоразумие, однако вижу знакомый взгляд. Именно так она на меня смотрела, когда направляла в меня мой же пистолет. Это была забавная игра.
— Нет, Марат, я живу здесь и не собираюсь уезжать к тому, кто относился ко мне, как к игрушке! Я не позволю тебе обидеть себя и ребёнка.
Ребёнка я обижать никогда не стану, неужели она считает меня таким конченым. А вот ей ещё предстоит сделать так, чтобы я простил ее побег и сменил гнев на милость.
Ангелина, видимо, не понимает, что отныне ее жизнь полностью изменилась. И ребёнок мне может помочь в том, чтобы она стала окончательно моей.
— Нет, ты поедешь. Будешь жить у меня и любить меня будешь. А если откажешься, то я заберу нашего ребёнка. Все просто. Либо ты идёшь добровольно, либо я буду играть по-грязному.
Ей придётся прогнуться, придётся меня полюбить, потому что мой единственный наследник будет расти в полной семье. Она будет его любить, а я буду оберегать.
Забирать насильно я не стану, она его родная мать, но припугнуть все же ее стоит.
— Я сказала, нет! Я тебе не инкубатор. Захотел, забрал! Нет! Только через мой труп!
— Ты будешь той, кем я захочу, — говорю я спокойным голосом. — Ангелин, собирайся по-хорошему, если не хочешь, чтобы я вынес тебя на улицу голой.
До машины не далеко, замерзнуть не успеет, я просто переживаю за то, что она будет брыкаться и, не дай бог, с ней и малышом что-то случиться.
Я не могу потерять ни ее, ни ребёнка.
— Что за крики? — раздаётся чей-то голос и в следующее мгновение входная дверь открывается.
— Кто это? — спрашиваю у Ангелины.
— Баба Зина я, — отвечает старушка. — А ты куда в обуви зашёл в чистый дом?
Это она мне?
— Что?
— Что-что. Видишь натоптал, а Гелечка полдня корячилась, полы намывала, как тебе не стыдно, — бормочет женщина, снимая с себя пуховик.
— Я заберу Ангелину и вы меня больше не увидите, — говорю о своих намерениях.
Ругаться ещё и с бабушкой нет ни малейшего желания, а она, видимо, готова мне многое высказать.
Давно со мной так никто не разговаривал. Что девчонка, что эта женщина, они родственники?
— Ишь какой! Заберёт он, — возмущается она, смотря на меня, как на шкодившего мальчишку. — А она дала разрешение?
— Нет, — сразу встревает в разговор Ангелина. — Я никуда не собираюсь с ним ехать.
— Ты Марат, как я понимаю, — произносит женщина, вставая между мной и девушкой. — Так вот, слушай меня внимательно. Что думаешь, если ты столичный и у тебя много денег, то можешь так просто обижать мою девочку?
Что вообще происходит. Почему эта незнакомая женщина смеет меня отчитывать. Я не в том возрасте.
— Бабуль, вам лучше не лезть в наши с женой дела, —