– Встретиться с Леной. Показаться на камеру. Чтобы выглядело, будто мы… ну, будто у нас что-то есть. – Коля мнётся, отводит взгляд. – Она сказала, что заплатит. Я согласился. Деньги нужны, у меня долги, дети…
– И ты согласился подставить мать своего сына?
В голосе пробивается металл. Не могу скрыть своего отвращения. Этот человек, который должен был защищать, заботиться, хотя бы не мешать, – предал её ради пары тысяч.
– Я не думал, что будет так… – он опускает голову, будто ему стыдно или неловко. – Мне сказали, что Лена просто работает у вас няней. Что ничего серьёзного. Что вы просто… ну, трахаетесь.
Я сжимаю кулаки. Хочется врезать ему. Но я сдерживаюсь снова. Мне нужна ещё информация.
– Она сказала: «Нам нужно, чтобы она ушла от Зимина», – продолжает Коля, морщась. – И ещё: «Верни свою бывшую. Хотя бы попытайся. Нам нужно, чтобы она ушла от Зимина».
Он замолкает, вытирает вспотевший лоб.
– Я не спрашивал, кому это «нам». Мне плевать, мне нужны были деньги. И я… ну, не против был снова с Леной.
Вот тут меня прорывает.
Я делаю выпад вперёд, и мой кулак врезается ему в нос – с хрустом, с мясом, со всей злостью, которая копилась внутри весь этот долбанный день. Он отшатывается, вжимает пальцы в лицо, и кровь струится по его рукам, капает на серый снег.
– Какого чёрта? – орёт он. – Я же всё говорю! Говорю, блин!
– Чтобы ты, ублюдок, думал о последствиях, прежде чем что-то делать, – цежу я, сплёвывая в снег.
Внутри всё клокочет, хочется уничтожить его, растоптать, размазать по этому грязному асфальту. Но я отступаю на шаг. Нельзя. Ещё нельзя.
Дыши, Артём. Дыши.
Снег кружится над нами, падает на плечи, тает на горячем лице. Коля скулит, зажимая нос, а я смотрю на него и понимаю – он всего лишь пешка. Жалкий, грязный, продажный, но пешка. Главная цель – та, кто заплатила.
– Мне нужно, чтобы ты опознал эту блондинку.
Смотрит на меня с гневом, зажимая нос.
– Иди нахрен, – рычит он. – Ты сломал мне нос.
– Паша, – тяну я.
Бугай выступает вперёд, его тень накрывает Колю. Он медленно тянет руку, не спеша, давая ему прочувствовать момент. Коля понимает, что дело плохо. Пытается бежать, но поздно – Паша уже держит его за шкирку, как котёнка, приподнимая над землёй.
– Мне нужно, чтобы ты опознал ту суку, что тебя наняла, ясно? – переспрашиваю, подходя ближе.
– Угу, – выдавливает он, болтаясь в воздухе.
Открываю телефон, ищу фото с последнего банкета. Где-то же должна была засветиться Анфиса. Вот. Стоит на заднем плане, улыбается кому-то за кадром. Приближаю лицо, показываю.
– Она?
Коля щурится, пытается сфокусировать взгляд сквозь боль и страх. Кивает.
– Да, – кивает.
Вот и всё.
Круг замкнулся. Лена не виновата.
Её ошибка только в том, что она мне не рассказала. Испугалась? Решила не нагнетать? Не захотела, чтобы я ревновал? Я не знаю. Но это я готов простить. Мы поговорим, обсудим, и всё снова станет на круги своя. А тех, кто пытается разрушить наши отношения, я уничтожу. Всех. До одного.
Я киваю Паше, и он отпускает Колю. Тот падает на колени в снег, хлюпает разбитым носом, смотрит на меня снизу вверх с ненавистью и страхом.
– Ты больше никогда не приблизишься к своей бывшей, – говорю я спокойно, будто зачитываю приговор. Хотя это он и есть, мать его. – Ты согласишься подписать документы о лишении тебя родительских прав. Понял? Добровольно. Иначе я сделаю так, что ты их подпишешь в любом случае. Но с большей кровью.
Он молчит. Дышит через рот.
– А если ты ещё раз появишься в поле моего зрения, – продолжаю я, наклоняясь ближе, чтобы он видел мои глаза, – я тебя сломаю. Уничтожу. Испорчу всю твою никчёмную жизнь. Ты потеряешь работу, семью, детей, всё, что у тебя есть. Ясно, Сидоров?
– Ясно, – выдавливает он.
Я выпрямляюсь. Смотрю на него – на жалкого, дрожащего, окровавленного. Чувствую только брезгливость.
– Идём, Паша, – говорю я, разворачиваясь. – Оставь этот мусор здесь.
Вот и всё. Теперь к Лене. Сегодня уже не до работы. Сегодня я должен быть рядом с той, кого люблю. Иначе мне сложно будет остановиться. Я хочу посмотреть в её глаза, прижать к себе и успокоиться наконец-то.
Глава 32. Сбой
Глава 32. Сбой
Зимин
Рони перезванивает, когда я уже сижу в машине после разговора с Колей. Пальцы ещё чешутся от только что выпущенной злости, но внутри начинает прорастать холодное, спокойное понимание.
– Артём, слушай, – голос Аристова спокойный, но я чувствую, что он доволен. Слишком давно мы знакомы, так что я легко улавливаю в это в его тоне. – Я покопал дальше. Анфиса – вообще интересный экземпляр. У неё есть прямой контакт с замом гендиректора «НекстСофт». Встречалась с ним трижды за последний месяц. Я могу это доказать. Есть фото, геолокация, показания свидетелей. Но тебе нужно больше, чтобы прищучить их по-настоящему.
– Что ты предлагаешь? – спрашиваю.
– Предлагаю собрать доказательства, что она сливает данные, – отвечает Рони. – Я могу организовать ловушку. Подкинуть ценную информацию, посмотреть, утечёт ли она к конкурентам. Если да – у тебя будет железобетонный компромат. Не только на неё, но и на «НекстСофт».
Я слушаю и понимаю: он прав. Играть по-честному с теми, кто бьёт ниже пояса, – глупо. Нужно бить так, чтобы они упали и больше не встали. Такое дело сольёт их репутацию в унитаз.
– Делай, – говорю я. – Организуй всё. Я в игре.
– Хорошо. Я подготовлю материал, на днях скину. Будет выглядеть как новый проект. Очень заманчиво для конкурентов. Если она клюнет – мы их уроем.
– Договорились.
Я сбрасываю звонок и откидываюсь на сиденье. Машина плавно везёт меня домой, а я думаю.
Двойная игра. Притворяться, что ничего не знаю, улыбаться Анфисе, делать вид, что она – хороший сотрудник. И готовить ловушку. Обычно я таким не занимаюсь, ведь мой мозг нацелен на создание продукта, координацию работы моих программистов. Но сейчас – экстренный случай.
Мне это не нравится. Я привык действовать прямо – увидел цель, уничтожил цель. Но сейчас придётся играть спектакль. Придётся быть актёром, а не тем, кем я