— Может, найдешь замену своему Вяземскому, и не менее интересную, чем твой раскачанный подлец, — усмехнулась Виктория, отпив глоток кофе.
Раскачанный подлец …
Усмехнулась вслед за своей подругой.
Расплатившись за обед, мы вышли из кафе и не спеша направились к входу. Автомобиль на стоянке я не заметила и, глубоко выдохнув, ускоряю ход. Овчарова молчит и, молча тяжело дыша, старается за мной успеть.
— Без меня вечером не уходи, — прошу Вику, остановившись у дверей кабинета.
— Уже поняла. Будем сидеть в здании, пока твой благоверный не выедет.
— Бывший благоверный, — добавляю, вздыхая.
— Даже если нам придётся сидеть по кабинетам до поздней ночи, — весело подмечает Овчарова.
Я только громко цокаю в ответ, показывая, что весёлость Овчаровой совершенно не разделяю.
В кабинете бросаю сумку на тумбочку у письменного стола и старательно углубляюсь в работу. Сухие цифры неплохо отвлекали меня вчерашним днем. Надеюсь, что этот фокус получится и сегодня.
Удовлетворённо отметила, что уже не так часто выглядываю в окно. И даже пропустила возвращение генерального «Альянса».
Мелкий противный дождь забарабанил в окно. Я должна появиться у Иришки в гостях, а ехать на край города по мокрой трассе не хотелось. К тому же часть отчётов придётся брать домой, потому что после отпуска я не знала, за что схватиться. Откидываюсь на спинку кресла, глубоко вздыхаю, рассматривая стопку документов, которые сегодня вечером поедут вместе со мной домой.
— Марина Константиновна, — заплывшая в кабинет секретарь Вяземского, опустила очки и пристально уставилась на мою начальницу. — Алексей Дмитриевич, просит вас зайти.
— Что-то случилось? — смущенно спросила Марина Андреевна и бросила на меня недовольный взгляд.
— Не могу сказать, — пропела дива в стильных очках. — И попросил пригласить автора отчетности, которую вы сегодня утром оставили у Алексея Дмитриевича.
Нет… Ну просто невозможное становится возможным.
Боги… Только этого мне не хватало… Мало мне проехаться с Вяземским в одном лифте. И это, позвольте на минуточку, был лифт для сотрудников. Негласно самым крайним лифтом пользовалось начальство «Альянса», а остальные два — сотрудниками фирмы. Возможно, Алексей Дмитриевич не в курсе прежних правил компании.
— Ну почему я? — ноет внутренний голос.
Поднимаюсь из-за стола, после тяжелого и звучного: «Смирнова, нас ждет Алексей Дмитриевич».
Ждёт… Понятно, что выбора нет. Что может не понравиться в сводных таблицах? Продажи по сегментам и по отчетным периодам. Все расписывала максимально подробно. Один пролёт лифт промчал за секунды. У серой двери, казалось, грохнусь в обморок, но тело всё же машинально переступило порог его кабинета.
Стараюсь выглядеть максимально уверенно и поворачиваю лицо на трон, в котором восседает Вяземский. Кровь разгоняется по венам, только пробегаюсь по профилю бывшего мужа. Бессовестно красивому и мужественному лицу с легкой небритостью, которая так идет ему. Вяземский отрывается от вороха бумаг на своем столе, и наши взгляды переплетаются.
На мгновение мне показалось, что там что-то заиграло. Вспыхнуло пламя чувств, но тут же стерто холодным безразличием — любимая маска Алексея. Пытаюсь собраться, а в голове звенел далекими аккордами дурацкий марш Мендельсона.
— Алексей Дмитриевич, вы просили зайти и пригласить сотрудника, ответственного за предоставленные отчёты, — отчиталась Бурова.
— Просил, — спокойно отвечает Вяземский и кивает на стулья у овального стола.
— Вам что-то не понравилось? — интересуется Марина. Голос женщины дрогнул на последнем слове.
— Вы не ошиблись? — Вяземский подвигает ближе мои таблицы и перелистывает их.
— Кира Владимировна очень ответственный специалист… — бросает на меня взгляд Бурова. — Ошибки быть не должно.
— Основываясь на этих цифрах, я принимаю очень важное решение, от которого будет зависеть, насколько деятельность «Альянса» будет успешной, — Вяземский откидывается на спинку кресла, сканирует взглядом с хитрым прищуром.
Слова доходили до меня сквозь туман… Это проверка? Что за показательные выступления устроил Вяземский… Скрупулёзность Алексея в финансовых вопросах мне была известна, но не до такой степени, чтобы вызывать сотрудника и устраивать допрос.
— Если это действительно так, — Алексей поднялся из-за стола и подошел вплотную ко мне, — мы закупаем именно это оборудование у завода и реализуем его на рынке.
Листы бумаги легли передо мной, и цифры, конечно, расплылись тут же перед глазами. Дурман окутал вмиг. Я помню этот запах кожи и аромат мужского одеколона, которым объял Вяземский.
Ну зачем он снова ворвался в мою размеренную жизнь?
Глава 11
Глава 11
— Нет, Алексей Дмитриевич, — отвечаю насколько возможно ровным голосом и встречаю его взгляд со спокойствием, которому удивляюсь сама. — Все цифры точные. Я проверяла несколько раз.
Ни намёка, что мы были мужем и женой всего четыре года назад…
Я, конечно же, не ждала ничего особенного, но с таким ледяным выражением встретить своё прошлое мог только Алексей.
— Через неделю я планирую встретиться с заказчиками. Это будет очень важная сделка, — добавляет Вяземский.
— Алексей Дмитриевич, каждая цифра выверена, — отвечаю таким же холодно-деловым тоном, что услышала от Алексея.
Вяземский прищурился, словно мои слова поставлены под сомнение. Я встретила взгляд карих глаз, стараясь не показать своей растерянности.
Да-да, Леша… Я тоже могу сделать вид, что ты пустое место в моей жизни и даже бровью не повести.
Как научиться противостоять его мощному напору и не давать страхам управлять мной? Перед глазами всплыло личико моей дочки. Ради Ксении я должна выдержать, попробовать побороться, и уже если не получится… Только тогда с позором и тихо положить заявление об увольнении на стол начальнику отдела кадров.
Вяземский вернулся к своему столу и присел в кресло.
— Если вас не затруднит, проверьте всё ещё раз и по медицинской технике подготовьте мне более развёрнутую информацию. По каждому виду, — Вяземский смотрел в упор на меня, словно Бурова в этом кабинете не сидела рядом со мной на стуле, словно смирная мышь.
— Хорошо, — отвечаю уверенно. — Сроки?
Внутренне представляю свои рабочие будни в ближайшие дни.
— Сколько вам нужно?
— Не меньше двух дней. Тем более, что это обширный сегмент, — произнесла я, стараясь звучать уверенно и напряжённо сжимаю ладони.
— Тогда… — Вяземский перевёл взгляд на Бурову. — Через два дня жду вас с вашим сотрудником у себя в кабинете.
Марина кивает головой.
— Можете быть свободными, — громыхнул басом Вяземский и упирается взглядом в монитор своего ноутбука.
В приёмной я глубоко выдохнула. Даже не знаю, откуда взялись силы выдержать этот короткий тет-а-тет. Щеки пылали, а сердце носилось в бешенном ритме.
Ох Кира…
Такая нехорошая каша заваривается. Если вдруг у Вяземского что-то пойдет не так на его сделке, я даже знаю, кто будет виновным лицом.
Я помню Алексея, когда его дела в бизнесе вдруг сделали крутое пике вниз. Совсем не узнавала до некоторых пор нежного и ласкового Вяземского, который срывался и грубил… Я понимала, что это эмоции, а характер у Вяземского ох какой вспыльчивый.
До кабинета мы топали с Мариной Константиновной молча.
— Задание ясно? — остановившись у двери, спросила Бурова.
— Предельно, — отозвалась глухо.
Два дня кропотливой работы, переворачивая продажи прошлого года.
— Смотри, не подведи, — произнесла Бурова, — На кону твоя премия за месяц. И вообще репутация всего отдела.
Я внутренне хмыкнула. Что больше всего интересует красивую, элегантную карьеристку, так это собственная шкурка и перспектива повышения. Ну, то, что Алексей запал моей начальнице, было понятно по лицу. Этот жуткий коктейль с хорошей дозой ревности разъедал изнутри. Поймала сочувственные взгляды коллег и плюхнулась на кресло перед монитором. Мне тоже было откровенно себя жаль. А ещё сюда можно было добавить злость на Вяземского, а больше — на себя. Через четыре года после того, как Алексей просто исчез из моей жизни, я так и не научилась ровно дышать в его сторону.