После этой публикации мы с Онеговым часто вели разговор о значении патриотизма в воспитании подрастающего поколения. Даже в своих письмах он пусть вскользь, но старался привить во мне правильное понимание значения самого понятия, что такое истинный патриотизм. По его строгому утверждению, патриот тот, кто много работает, а не тот, кто любит вкусно поесть. И тут он был достойным примером. Его жизнь являлась подтверждением сказанному. Избегая литературных дрязг, видя, как коллеги-писатели много рассуждают о любви к родине, но не утруждают себя конкретной деятельностью во славу её, он презрительно смотрел в их сторону. Осуждал. Критиковал. Советовал. И тем самым вызывал огонь на себя. Оказывался в негласном кругу «несвоих». Только косые взгляды и запреты на публикацию статей и даже книг никоим образом не меняли его взглядов. Его движение вперед, его труд на благо родной земли всегда были заметны.
Писательские распри между собой, неумение и нежелание заниматься конкретной, рутинной работой с людьми привели накануне выборов в высший законодательный орган страны – в Верховный Совет РСФСР – к тому, что блок патриотов, который создавал и опекал Союз писателей России, почти полностью потерпел поражение. Онегов оказался прав: болтать-славословить умеют многие, а как за дело взяться, так некому. Из писателей-патриотов депутатами стали единицы, среди которых самые известные – Валерий Хайрюзов и Юрий Лодкин. Я шел на выборы с патриотической платформой, утвержденной в штабе Союза писателей России, и победил.
Отправляясь на встречи с избирателями, я помнил напутствие Анатолий Онегова: иди в депутаты, чтобы смело бороться за родную землю, и чтобы не ты уезжал от неё в чужие края, а чиновники-пустобрехи. Во многих письмах Онегова того времени ощущались и определенная острота видения мира, морального распада российского общества, и глубинные переживания за то, что русскую литературу оседлала агрессивная посредственность, для которой творчество приобретает уродливые формы. Ладно, эти космополиты и русофобы не понимают, что патриотизм без любви к родной земле – не патриотизм, что глубина в творчестве определяется глубиной взгляда самого писателя, так они ещё закрывают путь в литературу настоящим мыслителям и защитникам Отечества. Мне дороги те письма ещё и тем, что они есть некий факт публицистики ищущей, страстной. В них виден не только философ, патриот, но и мудрый педагог. Когда я не выдержал экзамена в борьбе с произволом и хамством чиновников, то он продемонстрировал мне, как подобный экзамен держал он, пусть и проиграл, но не упал от этого духом. И в письмах чувствуется его превосходство над никчемными и безответственными редакторами, они гнобят его книги, а он выходит от них не подавленный и грустный, а полный сил к дальнейшей борьбе.
Я читаю в его письмах слова мольбы, слова пророчества, слова напутствия: «Для тебя Борисоглеб – родина, которая питает тебя ежесекундно», читаю снова и снова, осознавая, спустя время, как он был прав, останавливая моё бегство с родной земли.
Толя, милый!
Я немного приболел, так что 20-го – 23-го не жди. Познакомился с Андроновым – честный и верный парень. Советовал ему ехать к тебе, он обещал. Тебя я ругаю – сам знаешь, за что… На днях напишу письмо.
Обнимаю. Ваш А. Онегов.
17 февраля 1986 года.
Милый Толя!
Милая Галя!
Привет вам из Москвы. Каждый день (три раза в день) едим борисоглебскую картошку. И всякий раз говорим: «Спасибо вам!»
Лучшего фрукта не бывает: варим в мундирах и едим с солью без масла. Это главные новости!
Собираюсь в деревню!
Главным редактором «Литературной России» назначили Эрнста Ивановича Сафонова. Помнишь, он был соруководителем семинара? Отбери тройку очерков и пошли ему (почтой). Напиши, что я рекомендовал к нему лично обратиться, как к писателю, знающему землю и народ! Пошли «Табуретку» обязательно!
Ну, вот пока и всё.
Стучись во все двери. Но землю Борисоглебскую не бросай. Вчера мне много «интересного» рассказали о «Сельской жизни». Утешительного мало.
Поживи в Борисоглебе, сейчас всё работает на нас. Всё у нас в руках. И помни: ты нужен миру, земле, пока сидишь на своей земле. Вырвут тебя отсюда – и конец тебе, как сыну земли.
И в партию не вступай – сейчас из нее бегут лучшие силы!!! Тот же Лбов с тобой здоровается в бане только потому, что ты беспартийный.
Пиши.
Напиши, что ответят из Ленинграда?
Держись земли!
Твой Онегов.
5 марта 1989 года.
Милый Толя!
Я уехал в деревню. И буду там числа до 15 сентября. Приеду – отзовусь. И у тебя явлюсь.
Дела разные, но на фронте идеологическом пытаюсь перехватить инициативу. Поддерживает «Наш современник», что-то случилось с «Советской Россией». Я их изругал в письме за дерьмо, а они моё письмо (сняв материал) опубликовали. Листочек из газеты посылаю – вдруг у тебя нет.
А «Правда» в очередной раз обоср…лась (прости за грубость!) – сначала материал дельный изгадили, а затем вообще зажали. Ну, это их масонский почерк! Теперь можешь в газету писать (в «Советскую Россию») Валентину Васильевичу Чикину, главному редактору: «Мол, давайте интервью с А. Онеговым, раз он Израэля от…
Если будешь печатать пьесу в газете, то пришли мне газетку. Хорошо? Я тут консультировал и получил совет. Назвать эту пьесу в газете не пьесой, а «драма-рассказ» или «рассказ в лицах» – так лучше (для