Больше всех радовался разорванному заявлению Анатолий Онегов. Что касается совета инструктора, то он раньше неё говорил мне: стоит тебе окрепнуть, заматереть и начать печататься в центральной прессе, как районные начальники сразу притихнут и прижмут хвосты. Я эту философию сам понимал и хоть не разделял её, но всё чаще выходил на сотрудничество с редакциями центральных газет и журналов. И, действительно, как только чиновники заметили мои статьи и очерки в газетах «Советская Россия» и «Сельская жизнь», в журналах «Молодая гвардия» и «Нечерноземье», так поубавили критические наезды.
Однако никто из них не собирался уступать мне, а уж тем более поддерживать мои идейные и творческие установки, искать компромиссы. Онегову это было хорошо известно и он, получив вместе со мной необходимую паузу в конфликте, задумал провести одну акцию, позволяющую окончательно усмирить чиновников и избавиться от их командного влияния. Я вначале не был в курсе того, что он задумал. Лишь спустя время узнал о ней от друга-врача Валентина Рычкова.
Задуманное походило на мероприятие под известным смешным названием – «Без меня меня женили». Два моих великовозрастных единомышленника Анатолий Онегов и Валентин Рычков задумали сделать из меня депутата. Кому первому подобная идея пришла, неизвестно. В одном из писем Онегов признавался мне, что собрался писать Рычкову и предложить ему выдвинуть меня в депутаты. Но Рычков, не согласный с политикой коммунистов, и до письма писателя советовал мне пойти в политику. Он верил в мои силы, энергию, боевитость, а главное, разделял мои мировоззренческие программные установки. И когда началась предвыборная борьба, то единственный человек, который ездил со мной и вступал в дискуссии и политические схватки с соперниками, был Валентин Рычков. Ему сполна достались и гневная, несправедливая критика, и ложь, и запугивания, и травля. Но именно ему я обязан тем, что выбрал путь в политику и преодолел все барьеры на пути к получению мандата народного депутата РСФСР и одновременно второго мандата – депутата Ярославского областного Совета…
Как журналиста, жители области могли меня знать по публикациям в региональной прессе. Хотя, подумаешь, среди сотни талантливых журналистов один – из Борисоглеба. Привлекать внимание нужно было заявленной позицией, примером, рассказом о личной подвижнической жизни.
И тут Онегов сделал, что называется, ход конем – подсказал своему знакомому журналисту в областной партийной газете «Северный рабочий» написать обо мне добрый очерк. Сам он не взялся за материал, потому что его мало кто знал на Ярославской земле. А вот журналист, ответственный секретарь «Северного рабочего» Валерий Ширяев был не только хорошо известен в области, но и почитаем за смелость мышления, незашоренный взгляд на проблемы, остроту пера. Ему довелось писать и про самого Онегова и публиковать на страницах своей газеты его зарисовки о природе.
Они познакомились на слете юных натуралистов в Ярославле. Там выступал Онегов. Но Ширяев знал и уважал этого писателя до слета, по книгам, которые читал с интересом, по выступлениям на радио, которые побуждали к поиску этого энтузиаста и борца за природу. Личная беседа с ним крепко взволновала его, открыла ему важность природоведческой литературы, потому подтолкнула к открытию на страницах газеты рубрики о встречах с интересными людьми. В первом же своём очерке он обозначил свое кредо: «Ищу неистовых и одержимых, искренних и бескорыстных. Ищу среди рабочих и режиссеров, спортсменов и музыкантов, художников и коллекционеров». Конечно же, первым из неистовых, одержимых и бескорыстных стал писатель-натуралист Анатолий Онегов.
Ему был посвящен очерк под философским названием «Восчувствовать и уразуметь» («Северный рабочий», 20 апреля 1983 год). Ширяев понимал, что значение природоохранной деятельности Онегова и других пропагандистов бережного отношения к животному миру трудно переоценить, но смело взялся рассказать о том, как влияют книги натуралиста на формирование экологически зрелой личности. Тут он впервые упомянул и меня, когда начал выводить первые строки о творческом пути Онегова: «В зале слета его ждали с нетерпением. Шутка ли, однажды человек забросил на спину рюкзак, взял палатку, сел в поезд на Архангельск и уехал из столицы в заонежскую тайгу. Жил в крошечных лесных деревушках, читал великую книгу природы. Вот-вот должны были с трибуны слета начаться его рассказы о “медвежьем царстве”, о том, как будущий писатель чуть ли не с ладоней кормил косолапых увальней, как не дрогнул под пулями браконьеров, как познавал лесные тайны… Он никого не оставил равнодушным. Сегодня у Анатолия Онегова огромная армия лесных корреспондентов – лескоров. Все они в переписке с писателем. Вот одно из таких писем из поселка Борисоглебский нашей области. Пишет бывший лескор Анатолий Грешневиков: “Время прошло, но любовь к земле у меня сохранилась. Большое участие в этом приняли и Вы. Вот и хотелось ещё раз поблагодарить, высказать о тепле души, пристрастии к Вашей работе…”»
Ширяев открыл дорогу Онегову для публикаций в областной партийной газете его зарисовок и рассказов о природе. Через них ярославцы познавали не только тайны птиц и зверей, но и учились беречь братьев наших меньших. Ну, а мне больше всего по душе были этюды Онегова, воспевающие наши невыразимо прекрасные пейзажи с нежно-дымчатой зеленью берез, над которыми высоко в небе зависает певучий жаворонок с весьма скромной окраской. Один из рассказов он назвал просто «Наступает весна», но так описал вчерашние проталины, которые ручьями уходят с полей и на них появляются проворные трясогузки, что на редакцию обрушился вал читательских восторженных писем. Другую зарисовку Онегова с ещё более простым названием «Лето», опубликованную в «Северном рабочем» 10 июля 1983 года, я читал мальчишкам из своей секции бокса. И как был поражен их вниманию! Слова писателя завораживали: «Порой кажется, что свет и музыка летнего леса остановились, встретив густо-зеленые шали берез и резные кроны дубов, кленов и вязов, остановились под полуденным зноем рядом