Мне казалось, что мои сомнения передались писателю, и он не мог дать рецепты спасения деревни, так как они в современном мире оказались слишком противоречивыми. Сложность их была очевидна. Онегов вынужденно признал, что с земли ушло очень много народа, ушло лучшего, социально-активного народа – народ пассивный в дорогу собирается труднее. Сельчане ушли, остались дома. Если дома брошены, забыты, то надо принимать особые меры – нельзя, чтобы на земле царила разруха. Среди спасительных мер Онегов назвал строительство семейных ферм, развитие арендного подряда. Побудительной мотивацией труда на земле, кроме конкретной государственной поддержки в виде дешевых кредитов и освобождения от налогов, должны быть продовольственная безопасность и производство здоровой экологической продукции. Ученые давно доказали, что стадо коров в 300 голов экологически значительно опаснее, чем стадо в 20 голов. То был излюбленный пример Онегова. Многочисленное стадо любых сельскохозяйственных животных способно изменить растительный состав на пастбище так, что восстановить его в прежнем виде уже не удастся. Так что хотят чиновники в министерствах или не хотят, а в будущем придется переходить от комплексов-гигантов к стаду-идеалу в несколько десятков голов. В западных странах этот процесс уже запущен.
Подкреплять свои слова примерами из жизни – излюбленный прием писателя, я ждал его, и он прозвучал. До похода по борисоглебским деревням Онегов посетил подмосковный совхоз «Верейский», где на семейной ферме содержалось 46 нетелей – будущее молочное стадо. Ферма была создана на угодьях, примыкающих к так называемой вымирающей деревне, где нет ни одного работника совхоза. Именно там писатель увидел путь сохранения жизни в наших деревушках – сохранение умной хозяйственной жизни, когда существует высокопродуктивное сельскохозяйственное производство, и природе не наносится тех ран, которые наносят гигантские скотные дворы, холдинги и многочисленные стада (навоз, эрозия почвы, уничтожение верховых болот, из которых в массе добывается торф для комплексов и т. д.).
Не забыл Онегов и про лошадь…
– Приведу пример Севера, – сказал он, – где в этом году прекрасно работали сенокосные бригады, вооруженные конными граблями и волокушами, – трактор там выполнял только роль косаря. Видели бы вы, с каким чувством ходили люди за своими лошадками, которые вдруг опять вернулись на луга! Так называемая экономическая эффективность лошади на тех или иных сельских работах давно подсчитана, просто мы забыли об этом. Мы забыли, что лошадь дает прекрасные органические удобрения, что лошадь не разрушает землю, как разрушают её гусеницы и колеса трактора – восемь раз достаточно сегодняшнему энерговооруженному трактору проехать взад и вперед по одному месту, и почвенная структура будет полностью разрушена. Вспомните, что выхлопные газы машин опасны для человека, что только лошадь позволит нам вырастить сегодня экологически чистый продукт. Вспомните, что для машин нужны нефть, уголь, электричество, а запасы топлива ограничены. Конечно, лошадь требует для работающего в паре с ней человека больших забот – её надо покормить, попоить. Тут не поспишь, не явишься на работу, когда заблагорассудится, не бросишь технику в поле до будущей весны. Лошадь требует заботы, дисциплины. А, может быть, кого-то из нас именно лошадь научит вновь ответственно трудиться на земле. Наверное, надо вспомнить и о тех теплых чувствах к лошади, которые может питать человек, а ведь чувства – это начало любви, любви к земле, к труду на земле… Конечно, там, где нужнее будет использовать трактор, то пусть работает трактор. Сегодня смешно, например, видеть целинные поля, обрабатываемые конным плугом. Так же смешно и недоуменно выглядит кавалькада техники на небольшом уютном поле около деревушки Реброво – я так и не мог понять, ради чего собралось столько разных машин на одном крохотном поле.
Когда вышла газета с нашей беседой, читатели горячо её обсуждали. До меня хоть и доходили отголоски разных заинтересованных отзывов, но всё же они были анонимными, неконкретными, а правда жанра и злоба дня требовали публичности, открытости, широты, искренности. Прорыв в общественном мнении произошел неожиданно. Видимо, умение Онегова расположить собеседника, достучаться до его сознания сыграли свою роль. Он задел за живое, разбудил и чувства, и эмоции, и воспоминания. В газету посыпались письменные отзывы. Я их аккуратно обобщил и дал на всю полосу… Объединял все восемь небольших материалов сельчан общий заголовок «Крестьянские чувства к земле». Доярка из деревни Ново Нина Смирнова и директор совхоза «Верзино» Александр Колгашкин как будто сговорились и в один голос заговорили о важности воспитания чувства культуры общения с землей. Они рекомендовали чиновникам перенимать у писателя опыт общения с крестьянами – искренний, деловой, без менторства. Егерь Михаил Семидушин им вторил: «Поучиться бы у писателя искренности, умению говорить с людьми, и беды наши, уверен, меньше бы стали нас беспокоить». Лесничий Валентин Белоусов написал, что беседа с Онеговым послужила ему и его друзьям толчком к созданию школьного лесничества, к очистке местной речки и родников. А секретарь парторганизации колхоза «Новый путь» Леонид Каталов признался, что их председатель и пожилые механизаторы не только приняли решение не ставить технику в деревнях у домов, но и вышли на субботник по уборке территории вокруг телятника в деревне Бекренево. Там заодно был покрашен и забор.
Но меня больше всего тронула статья помощника прокурора района Николая Васина про семейные фермы. Словом тот владел уверенно, мысли излагал доходчиво. Мы читали его отзыв в редакции вместе с Онеговым вслух и радовались. Общая радость заключалась в том, что позиция писателя совпала с его мировоззрением. Васин писал: «Когда-то я сам работал на волокуше, имел дело с лошадкой. Поэтому с болью читал интервью с писателем Онеговым. Я много слышал об упомянутых семейных фермах. Начинание это поддержано у нас. И правильно. Небольшие фермы не только экологически выгодны, не вытаптывается почва… Эти фермы просто удобны. С маленьких ферм, помнится, всегда вывозился навоз. Они всегда были опрятны, доярки здесь лучше знали животных и ухаживали за ними. А семья на ферме – это и взаимопонимание, и взаимовыручка. В наших маленьких деревеньках как раз и нужны такие фермы. Кстати, воспитательный фактор эффективнее был на небольших фермах. Комплекс-гигант выгоднее лишь одним – его легче обслуживать техникой. Но, подходя с такими мерками