Но сначала мне надо написать рассказ в «Рыболов-спортсмен» (до праздников – срок). Вот какие дела.
Держись, борись, ребят баламуть! За газету бейся! Я вчера написал письмо Никонову В. И. в ЦК по поводу гос. ферм в выселенных деревнях. Хоть так бьемся.
4 мая в ВООПИКе очередной семинар. А 4-го, если получу от тебя известие, отправлюсь по делам в Борисоглебский!
Поклон Галке, Женьке и Дим Дымочу!
А. Онегов.
20 октября 1987 года.
На одно из заседаний клуба «Луч надежды» Онегов приехал прямо из карельской тайги, где скрывался от суетной жизни, чтобы закончить важные главы к своей книге «Русский лес». Причиной стало известие от Белоусова, что они ожидают приезд из Москвы журналистов, готовых снять о них документальный фильм.
Онегов до последнего дня не верил, что журналистов центрального телевидения заинтересовала тема борьбы сельских жителей с пьянством. Не так уж и часто гостями на борисоглебской земле бывает столь солидная киносъемочная группа. Что можно показать всесоюзному зрителю: наше разрушенное сельское хозяйство, неразрешимые экологические проблемы? И то, и другое снимали. Однако равнодушие и пассивность, судя по всему, уступили желанию поддержать сельских подвижников. Тем более, Белоусов в качестве железного аргумента, нацеливающего журналистов на приезд, процитировал им слова писателя Федора Абрамова, вывешенные в клубе: «Сегодня пассивность и равнодушие стали национальным бедствием, угрозой существования страны».
Первые кадры должны были быть посвящены необычной акции активистов клуба «Луч надежды», которые, как и прошлой весной, сажали саженцы кедров. Только раньше они засадили один гектар, а теперь пять. Журналисты с этими намерениями приехали в поселок Юркино. Но как только они вошли в клуб, так сразу попали в круг пляшущих и поющих. «С корабля на бал», – улыбнулся при виде фольклорного праздника режиссер Владимир Виноградов.
Онегов видел, что русские народные песни, частушки, тронули приехавших журналистов за живое. Вместе с ними он хлопал в ладоши выступающим с огоньком балалаечнику Льву Кленкину, гармонистам Павлу Марзаеву и Михаилу Заводскову. Руководитель клуба Валентин Белоусов рассказал гостям о деятельности клуба. В это время камера журналистов уже работала безостановочно.
На следующий день съемки проходили в кедровой роще. Итогом съемок стала содержательная беседа оператора Владимира Щербакова и писателя Анатолия Онегова, которые не жалели возвышенных слов в адрес сельских подвижников. Покоренный деятельностью клуба оператор сказал: «Неизмеримы беды, приносимые Отечеству пьянством. Хорошо, что есть люди, осознающие это. Хорошо, что для юркинцев борьба за трезвость важнее борьбы с пьянством. Их процесс духовного возмужания симпатичен мне, не только как трезвеннику, но и как гражданину страны».
Ему вторил Анатолий Онегов: «Только трезвый народ способен спасти себя и страну от антинародной власти. С пьяным народом легко не только семью, но и Отечество потерять».
В ходе дискуссии молчал один лишь Валентин Белоусов. За него говорили его дела.
Через пару дней большой сюжет из жизни клуба трезвости «Луч надежды» показали по центральному телевидению в программе «До и после полуночи». Это был единственный фильм – то ли как пример борьбы за здоровый образ жизни, то ли как благодарность лесничему Белоусову за его отважное служение делу народного отрезвления. Больше журналисты из Москвы в поселок Юркино не приезжали.
Но жизнь клуба на этом не закончилась. И, главное, сам Белоусов спустя многие годы так и не отказался от своей миссии быть примером трезвого образа жизни. Он остался верен завету Онегова, что всё лучшее и доброе вырастает из творческого отношения к жизни, из любви ко всему живому и прекрасному.
По сей день он борец за трезвость. По сей день он считает, что поддержка Онегова в его трудной борьбе являлась главным вдохновляющим фактором, и не только для клуба «Луч надежды», но и для многих других борцов за народную трезвость во всей нашей многострадальной России.
Гражданские мотивы Георгия Королькова
Часто в письмах Анатолий Онегов писал мне: «С Гарькой дружи – он мужик мудрый». Не верить учителю у меня не было оснований, так как мы вместе с Георгием Корольковым освоили природоведческую науку в «Школе юннатов», которую организовал на всесоюзном радио сам писатель-натуралист Онегов. Многолетнему сотрудничеству, переросшему в дружбу, помогла, безусловно, районная газета «Новое время», где я работал журналистом после окончания Ленинградского университета имени А. А. Жданова.
Действительно, в своих рассказах и новеллах о природе, а приходили они ко мне почтовой лавиной, Корольков являл собой мудрого писателя-натуралиста. Ещё и трудолюбивого, и старательного. Сюжеты его рассказов поражали, порой вызывали улыбку, а порой и слезу. Текст был всегда сознательно плотен, как узорчатая крестьянская вышивка. Слово – емкое, притягательное, колоритное, насыщенное соками живой жизни.
Были годы, когда ни одной целевой газетной полосы «Человек и природа» не выходило без небольших новелл Королькова. Они не просто украшали газету и завораживали читателя, а учили наблюдать за птицами и насекомыми, за зверями и растениями, заставляли чувствовать, будили мысль, требовали от читателей – беречь природу. Так как я печатал его охотно и много, то у него появлялся стимул к работе. Гонорары из редакции были небольшие, но вызывали стремление писать. Все газеты с его рассказами я высылал Онегову, и тот, любящий Королькова по-отцовски, радовался безмерно. В своих письмах он то и дело просил меня загружать его редакционными заданиями и тем самым поддерживать в нём дух творчества.
Вместе с Онеговым я радовался редкому таланту молодого писателя, умеющего подмечать в жизни природы те явления и детали, которые обычный человек не видит. Вот он любуется на взгорке стройной лощиной, у неё ровные стебли и веточка к веточке, как на подбор. В тиши зимнего леса вдруг обнаружен поползень – он легко скользит по стволу, расторопно осматривая неровности и щели в коре. Писатель подмечает, что если поползню разрешено природой быть акробатом, скользить по дереву вниз головой, то единственной птицей, которая может летать хвостом вперед, является колибри. А как любопытно вместе с автором наблюдать в ветхом сарае, как ласточки ночной порой охотятся за случайными бражниками, молями и листовертками! Так же интересно читать про черных аистов, которые по-особому научились общаться между собой. И вряд ли кто из читателей обратит внимание на крапиву, которая так высоко поднялась над лесной тропинкой, что её не видно, а молодой писатель был очарован ею. Да многие герои рассказов и новелл Королькова вызывали у меня искреннее восхищение – болотный лунь, любящий густые туманы на озере, воробьи с озорным щебетаньем, крылатые мыши на закате, паук-крестовик, занятый охотой на искусно сплетенной