Он поддержал решение партийных вождей из ЦК КПСС Горбачева и Лигачева о бескомпромиссной борьбе с пьянством[3]. В своём открытом письме к ним он предложил вначале поменять характер и суть борьбы, дав ей более верное и положительное название – не против пьянства, а за народную трезвость, и далее она должна свестись не к запретам и наказаниям, тем более к вырубке виноградников, а к просвещению, воспитанию, поощрению, стимулированию.
Самое бесполезное дело, которое всегда заканчивается крахом, – это заниматься призывами. Толку в них никакого, а вреда много. Понимая пагубность лозунговой борьбы с пьянством, Онегов в своей просветительской деятельности стал искать примеры трезвого образа жизни. Плохо подставляться и ждать из аудитории, где шли доклады и выступления с мест, обвинений в голословности и пустозвонстве. Лучше ссылаться на факты и подкреплять свою речь конкретными случаями из жизни людей. Для Онегова таким примером стала обширная деятельность клуба трезвости «Луч надежды», созданного лесничим Валентином Белоусовым в поселке Юркино Борисоглебского района Ярославской области. Идет писатель выступать на московские заводы – на инструментальный, автомобильный, в институты – нефтяной, педагогический, в Дом ученых, – идет уверенный. Потому что знает, о ком и о чём будет говорить.
Коллеги по перу не ходят к рабочим на предприятия, признаются, что это не их тема: внушать им – пить или не пить; знают, что те пошлют их подальше. И Онегов не знает, чего тут больше – бессилия, страха или равнодушия. Но зло пьянства, охватившего страну, кто-то должен обличать и останавливать. Вот он и идет к рабочим говорить по душам. Едет потом в деревни разговаривать с сельским людом.
Ко мне в район он приезжал несколько раз по первому зову. Мы ехали в деревни, собирали сельчан в клубе, садились за стол и приступали к честному и суровому разговору. Равнодушных в зале я, как правило, не видел. Жаль, что обычно слушателями в большинстве своём были женщины. Понятно, почему… Мужикам, привыкшим выпивать, отказываться от сложившейся привычки явно не хотелось. И тех, кого нам удавалось зазвать на встречу, всё-таки приходилось убеждать. А Онегов умел брать словом за живое, не боялся говорить правду, обличать начальство, которому выгодно, да и удобно править пьяным народом. Потом вопросы в зале сыпались как из рога изобилия. Что удивительно, по признанию Онегова, больше всего реплик и вопросов почему-то возникало в деревенских коллективах, а не в рабочих.
– Наверное, люди от земли больше переживают за судьбу детей и внуков, больше осознают, какой вред приносит алкоголь нашей стране, – сказал мне Онегов после одной из встреч в поселке Юркино.
А началось зарождение трезвеннического движения в моём родном районе с публикации письма писателя Анатолия Онегова, адресованного борисоглебцам «Ради будущего детей и земли». Идея серьезного разговорного письма возникала у меня как раз в ходе наших поездок с писателем по деревням-селам Березники, Раменье, Красново, Турово, Юркино. Повсюду люди задавали один и тот же вопрос: а много ли вас, таких борцов, которые действительно верят, что в России можно победить пьянство? Ответ звучал уверенно: «Нас уже много, и мы верим, что только трезвый образ жизни спасет Россию».
Конечно, он немного лукавил – много нас не могло быть. Много – это когда на заводы и в колхозы идут отряды писателей, ученых, художников, политиков и все в едином порыве предлагают обществу трезвую жизнь. Пока таких писателей-мудрецов раз два и обчелся – Белов, Дудочкин, Крупин, Онегов… Даже среди медиков поднялся на бруствер и громко, честно возвысил свой голос против спаивания народа один-единственный академик – Федор Углов.
У писателя Владимира Крупина вышла в свет прекрасная книга «Живая вода», но она не получила ни государственную премию, ни широкую поддержку журналистско-пропагандистского сообщества. Между тем, в ней идет речь о том, что происходит с человеком, бросившим пить… Всё просто: он встает на путь самосовершенствования, он успевает второй раз родиться, накопить знаний, понять смысл жизни.
Онегов как раз и намеревался, вступив в открытый разговор с борисоглебцами, показать людям, как можно без пьянства прожить другую жизнь. Перед глазами стоял пример бескорыстной деятельности клуба трезвости «Луч надежды». Его нужно было и поддержать, и распространить. Беседу писатель начинал с одобрения схода жителей поселка Юркина, где ввели сухой закон и занялись творчеством, а продолжал рассказами о трагических последствиях пьяной жизни. Показательна была описываемая им история, свидетелем которой он стал сам: «В 1965 году я оставил работу инженера и поселился в лесу – стал писать, занимался лесными промыслами. Я жил в лесу, приходил к людям только за продуктами, за почтой, а еще заглядывал в библиотеку, где работала чудесная девчушка неописуемой красоты. Я помнил эту земную красоту в своей избушке рыбака и охотника-промысловика, помнил, и от этой памяти было мне вроде бы светлей… Но как-то ко мне в избушку пришел мой друг рыбак и, перечисляя все деревенские события, упомянул и имя красавицы-библиотекарши: “мол, Ленка-то, что в библиотеке, вышла замуж…”. “За кого?” – неожиданно вырвалось у меня. “За такого-то”, – ответил мой гость. И мне стало страшно. Мужа библиотекарши я знал, знал только с худшей стороны. Точно так знали его и другие. Уголовник, пьяница, измывавшийся над родной матерью. И вдруг… “Как же так?” – снова в растерянности явился у меня вопрос. “А вот так, – был ответ, – хуже бывает, не под такую ещё страсть красота падает. А ты знаешь, как Василису Прекрасную за Кащея Бессмертного выдали?”».
Тут-то я и услышал короткую лесную сказку-нравоучение – такие жили только в нашем северном лесу.
…А было так. К отцу Василисы явились Кащей Бессмертный со сватами. Пришли с вином – и к столу. От стола выгонять не положено. Расселись по лавкам, отец и кличет: “Васина (это у нас так Василису попросту зовут), давай самовар”. Василиса вышла к гостям, подняла глаза, увидела Кащея и обмерла со страха. Убежала к себе за перегородку, а гости знай себе поднимают стаканы. Время прошло, отец снова кличет: “Васина, подай того-то и то-то!” Отца не ослушаешься, пришлось выйти