Вернувшись к омуту с пышной таволгой, Онегов завел разговор о повадках щук и окуней. Он сыпал вопросами, а я с трудом отвечал: в какое время происходит массовый выход щук из водной глубины на охоту? когда у них начинается жор? где они устраивают больше всего засад – у затонувших деревьев или в зарослях камышей?.. Говорить отсебятину было нельзя: я хорошо помнил, как в книге Онегова «Вода, настоянная на чернике» подробно описаны наблюдения за щуками и вскрыты тайны их жизни.
Как и во всякой другой книге Анатолия Онегова про поведение животных, будь то медведи либо волки, куницы, сизые чайки, поползни, снегири, а теперь вот и рыбы, он наделяет их характерами и образами. Чтение про повадки щук перечитывал я несколько раз. После похода на остров захотелось обновить воспоминания.
Онегов писал: «Подводное хозяйство моего озера постепенно вырисовывалось. У каждой щуки были не только собственные берега, но и собственные засады. Цепочка щучьих засад тянулась обычно или по краю растительности, или по внешним границам затонувших деревьев и принадлежала рыбам, умудренным жизненным опытом. Менее зрелые представители щучьего племени занимали места более заросшие и не такие добычливые. Но и здесь строго поддерживался порядок, основанный на уважительном отношении к личной собственности. И только щурята, что запружали мелководье неорганизованными толпами, казалось, предпочитали находиться в полном неведении по части законов и правил, принятых в обществе взрослых. Эти бестолковые зеленые юнцы не так уж редко пытались заглянуть в хозяйства родителей – и наказание за дерзость в этом случае не заставляло себя слишком долго ждать. Но то ли горький опыт несмышленых собратьев, то ли бытующее всё-таки в стенах детского сада боязливое уважение к сородичам постарше в общем-то заставляли щурят быть осмотрительными и не слишком бойко вертеться вблизи столбовой дороги. Главная столбовая дорога щук лежала из глубин моего озера к устью Яузы».
Дорога от острова в родную деревню Редкошово вела обратно через Реброво. Но я решил срезать дорогу и повел Онегова напрямки – через большой густой лес.
Баба Шура Уткина, родная моя бабушка, сидела на крыльце своего дома и неспешно перебирала грибы. Она слыла любительницей походов за грибами. Старость её не пугала. Взяв корзинку в руки, она уходила в лес надолго, гуляла там, дышала сосновым смоляным ароматом, а, набрав грибов, возвращалась домой, резала их на части и укладывала на печь сушить. Зимой её суп из белых грибов был для меня лучшим угощением. Кроме того, лучше бабушки никто не делал икру из сушеных грибов – то был уже дорогой деликатес.
О своём визите с гостем я не предупреждал бабушку. В то время телефон был один на всю деревню – на почте. Но баба Шура нисколько не удивилась нашему появлению, наоборот, обрадовалась, и, расцеловав обоих, усадила рядом с собой на крылечко. Онегов стал расспрашивать её о деревенской жизни, о лесных зверушках и птицах, а потом и сам принялся за переборку грибов. Бабушка шутила, подтрунивала над ним, но нет-нет да делилась воспоминаниями, как во время войны они с детишками ели крапиву и ляву, как долгие годы работала в полеводстве – каждое утро с подругами садилась на телегу и лошадь увозила их до вечера в поле, до захода солнца возвращались домой подоить корову, замесить квашню, управиться с семейными делами.
На вечерний ужин нас ждала на столе привычная крестьянская еда. Но как она понравилась Онегову, затронула сокровенные струны его души, пробудила бурю эмоций и чувств! Он ловко расправлялся с картошкой, пожаренной вместе с грибами на шипящих кусках сала, заедал все солеными хрустящими огурцами и капустой. Потом пил чай с земляничным вареньем из самовара, гудящего и потрескивающего прямо на столе углями и шишками.
Гостеприимство бабушки и её гармоничная жизнь среди природы запомнились Онегову на долгие годы. Отражение тех добрых, теплых чувств и воспоминаний я часто встречал в его письмах… Но неожиданным откровением для меня стали посылки Онегова в деревню Редкошово, в которых для бабы Шуры лежали свертки с её любимыми и весьма редкими тогда конфетами «Коровка». Я не знал, откуда писатель узнал про вкусы бабушки, а она после каждой полученной на праздник посылки говорила мне: «Твой дружок-писатель ублажил старенькую – таких необычных конфет прислал… Дай Бог ему здоровья! Поклонись Сергеичу… Скажи, я грибов белых насушила ему, пусть приезжает!»
В деревню Реброво нам больше не удалось попасть. Не потому, что времени не нашли, а потому, что семья Грамагиных, несмотря на все мои письма-напоминания о продаже дома, так и не уступила его писателю. Спустя несколько лет, желая исполнить свою мечту и поселиться в моих краях – на богохранимой борисоглебской земле, Анатолий Онегов купил дом в другой деревне, но тоже в тихом и лесном уголке – в деревне с исторически важным названием Гора Сипягина.
Умная наука, как обихаживать родную землю (Битва за природоведческую литературу)
Существует расхожее мнение, что писать о природе легче всего и каждый писатель в той или иной мере этим занимается. Надо вставить в роман картинку ландшафта и, пожалуйста, – автор описывает величие соснового бора и красоту речных омутов. Не составляет труда высказать впечатление героя о пролетающей в небе стае журавлей или о сорвавшейся с крючка рыбе, или о встретившемся случайно в лесу сером волке. Тут особых познаний как тайн природных явлений, так и жизни животных не нужно иметь. Достаточно быть наблюдательным. Но когда автор берется характеризовать поведение птиц и зверей, их образ жизни, способы добывания пищи, воспитания потомства, то тут необходимы глубокие и точные знания, одними случайными встречами с лесными или луговыми обитателями не обойдешься.
Чтобы стать обладателем достоверных сведений о жизни животных и иметь возможность грамотно излагать в книгах, когда цветет сосна, к примеру, или почему клест способен гнездиться и выводить птенцов в любое время года, а его гнездо с потомством действительно можно встретить в любой месяц, то тут писателю придется стать натуралистом, исследователем, а лучше биологом. Но для этого требуется большой труд, испытания, лишения. Не всякий писатель готов ради поиска и обретения достоверных знаний погружаться в жизнь лесов, болот, лугов, пустынь. Гораздо легче заглянуть в справочник и взять оттуда сведения о внешнем виде животных, об особенностях их поведения.
Ещё легче наделить животных ложной, но привлекательной чертой поведения, вернее, придумать её… Так, например, во многих книжках появилась информация, что ежик любит накалывать на иголки яблоки