Я об этом думал давно и в деталях. Думал и Сеславину всё это написать в письме. А хочешь, интервью-беседу с тобой сделаем на тему: «С чего начать?» (во исполнение закона о земле). Подумай тогда вопросы и пошли мне. Но уже на деревню в Карелию. А я тебе там всё и напишу. Если моё письмо получишь до моего отъезда, то, может быть, позвонишь мне и я вопросы запишу. Я уеду 8 апреля. Пчел выставлять. Подумай. Если не станешь делать беседу, то всё равно напиши. Я тогда в «Сельскую жизнь» сам напишу. Но всё равно обо всём этом подумай. Здесь думать надо далеко, чтобы снова не устроить левый коммунизм.
Обнимаю тебя. Твой А. Онегов.
28 марта 1990 года.
Здравствуй. Милый Толя!
Пишу тебе от руки – сломалась за зиму машинка. Что надо бы сказать?
Первое. Есть закон о земле. И все мы ждем, что на землю явится хозяин, возьмет сразу 100 га земли и создаст высокотоварное с/х. У нашего нечерноземного крестьянина денег нет, чтобы создать такое хозяйство. Значит, к нам полезут всякие «варяги». То есть в нашей сельской жизни появится иноплеменной богатый элемент (кулак иной национальности) и появится сразу. Это приведет к таким социально-национальным трениям, о которых мы можем только догадываться.
Нет у нашего нечерноземного мужика, измученного, залитого вином, и сил, прежних, двужильных, чтобы сразу браться за 100 га и за 100 коров. Значит, нам надо заново создавать русского крестьянина и не ждать от него сразу высокой товарной отдачи. Надо дать ему возможность поселиться на земле, надо дать ему лишь тот минимум земли, которой облегчит жизнь его семьи. Такой минимальный крестьянский надел должен быть определен для каждой области, района. И такой надел не должен облагаться налогом в течение нескольких лет – надо дать человеку (семье) обжиться. А там такая семья сама решит, сколько ещё земли взять в ту же аренду для ведения товарного хозяйства.
Такой минимальный крестьянский надел дает возможность вернуться на землю и жителям города – здесь они подучатся вести сельское хозяйство. Здесь станут расти на земле дети. Здесь восстановятся народные корни – начнется восстановление этноса, потерявшего свою основу, своё крестьянство.
Второе. Но без знаний земли, без восстановления чувства земли не может быть русского крестьянина. Сегодня отец и мать уже не научат детей крестьянской науке – они сами её потеряли. Учителем тут может быть сельская школа. Но у нас сама сельская школа требует скорой помощи. И при этом за пять лет перестройки мы так до сельской школы и не добрались. А если и добираемся, то говорим только о деньгах, которых, увы, нет.
Сельская школа потеряла своих прежних учителей-поводырей (приведи примеры по своему району, свой пример приведи). И может быть, самое трагичное то, что и сельский школьник, и сельский учитель не имеют сегодня книги, чтобы учить детишек земле. Речь идет не об учебниках – тут достаточно одной доброй книги на школу, чтобы начать доброе дело. И это при том условии, что наша страна имела лучшую в мире природоведческую литературу.
Русская природоведческая литература, воспитывавшая лучшие чувства к родной земле как у ребенка села, так и ребенка города, до сих пор не имеет конкуренции в мире. Но, увы, у нас нынче модно выпускать книги для детей либо о космосе, либо о цирке. И добрые книги, необходимые сельской школе для воспитания крестьянского чувства, нам точно не напечатать за год-два. Где же выход? Как же начать воспитание крестьянина?
Здесь выход – радио и телевидение. Один умный учитель-поводырь может сделать больше всех детских издательств. А мы почему-то забываем о таких радио- и телевизионных уроках, которые можно записать любому учителю, ученику (приведи, если хочешь, пример «Школы юннатов»). А воспитываем сельских детишек черт знает чем. И пробить эту стену Гостелерадио СССР, видимо, невозможно (я в прошлом году просил Ненашева начать с осени 1989 года ежемесячные передачи «Уроки земли», но получил от Гостелерадио ответ: «Ваши передачи нам не нужны» (все документы у меня целы).
Вывод: создать Госкомитет радио и телевидения России. И первый ему наказ: начать периодически телерадиопередачи, адресованные, прежде всего, сельской школе. Только так мобильно, не идя тут же на большие затраты, можно начать поправлять положение сельской школы, спасать её.
Сельской школе, завтрашним крестьянам-хозяевам земли сегодня, прежде всего, необходимо Слово, умное, доброе, ведущее к свету знаний. А силы, способные принести это Слово нашей осиротевшей земле, у России есть.
Итак, предложение: минимальный крестьянский надел и возможность поселиться на земле семьей, Госкомитет теле-радио России и периодические передачи, несущие детям знание земли. Это самые первые шаги к тому, чтобы земля наша ожила, и чтобы на нашей земле росли, мужали, учились святому труду наши дети.
Вот, Толя, пока и всё.
Письмо отправляю в Москву с Сергеем – он провожал меня в деревню. А теперь возвращается обратно.
Новостей мало. Наши жиды набросились на меня за альманах «Охотничьи просторы» № 46 – половину своего «Апреля» мне посвятили. И даже этот «Апрель» мне за дверь в деревне запихнули, а к нему записочку, что мира мне не будет. Вот как леса и озера от жидов защищать – своих браконьеров крыть можно, а ихних непозволительно.
Всё. Обнимаю тебя.
Не лезь особенно ни в какие группы – лучше группу типа «Земля и дети» создай сам.
Пиши. К сентябрю буду в Москве.
А. Онегов.
21 апреля 1990 года.
Здравствуй, милый Толя!
Получил от тебя газету и записочку. Когда уж тебя теперь найдет это моё письмо, не