Держа нож на ладони, я вышел из избушки. Попав под лучи солнца, нож как будто ожил, а орлиные глаза ярко блеснули. И что-то в окружающем меня мире изменилось. Природа замерла. Ветер перестал шевелить листву, резко замолк птичий щебет и стрекотание кузнечиков. Даже речные струи утихли, прекратив свое журчание. Длилось это несколько мгновений, после чего все вернулось на свои места.
Я тоже как будто очнулся от мгновенного столбняка. И с удивлением увидел, что ножны удивительного ножа уже висят на моем поясе, а сам нож, погруженный в них по самую шею орлиной головы, подмигивает мне ее зеленым глазом. Во дела! Что за артефакт попал мне в руки? Сам я его прибрал или это он меня выбрал? Как оказались ножны на моем поясе я не помню.
Тайга…Как много в этом слове скрывается чудесного, удивительного, прекрасного и страшного. Тайга, простирающаяся от Уральских гор и до Курильских островов, содержит в себе огромное количество как реального, так и мистического. Это не лес Центральной России, больше похожий на доброго дедушку, что больше журит за проказы, чем наказывает. Тайга – это очень серьезно. Разгильдяям и неумехам в нее лучше не соваться. Она редко дает второй шанс дураку. И если дала, то это надо правильно оценить. И больше в нее не соваться. Тайга – это судьба. Суровая мать, производящая жесткий отбор среди своих детей – человеков, пришедших к ней. Выживает сильный и мудрый. Умные так же могут выжить, но в меньшем числе. Остальные, если сообразительные, далеко в тайгу не заходят. Глупые погибают.
Тайга сама по себе мистическое создание. Не зря же живущие в ней народцы приносят жертвы населяющим ее духам, просят у них защиты или помощи. С духами общаются шаманы. Даже то, что человек уже не одно десятилетие летает в космос, даже живет там, не смущает ни людей таежных, ни духов. Тайга – сама по себе Космос.
Порядок в избушке я навел быстро. Подмел пол, занес внутрь рюкзак и ружье. Шкуры вытащил наружу. Хотел выбросить, но вдруг увидел, что они не гнилые и вонючие, а чистые, хорошо выделанные, с блестящим мягким мехом. Было их три. Медвежья и две оленьих, снятых интересным способом. Шкуру с крупного зверя охотник снимает пластом, разрезая ее по брюху. Эти же шкуры, так же снятые пластом, были разрезаны по хребту. Почему? Ответ прост: этот охотник был рационален. За лето шкура оленя на хребте и спине подвергается атакам оводов, которые, прокалывая ее, откладывают яйца. Из яиц вырастают личинки. Они питаются соками из оленьего мяса и растут. А потом через эти дыры на свет появляются молодые оводы. Они улетают, а дырки в шкуре остаются. Разделывая оленя по хребту, охотник эти дырки оставляет по краям снятой шкуры, а не в центре. Очень мудро!
Разводить огонь в очаге, пока нет дождя, не планирую. Но трубу проверил, прочистив травяной метлой на палке. Выкосил полянку, сократив число кровососущих паразитов, прячущихся в ней, возле избушки. Сложил очаг в вырытой яме. Срубил сухое дерево, стоявшее на краю полянки. Довольно быстро разделал его на подходящие для обоих очагов поленья. Убрал их под навес возле стены. Навес дырявенький, потому укрыл поленницу куском полиэтилена. Я его использую для дополнительной защиты палатки во время дождя. Теперь осталось состряпать ужин. Тушенки у меня осталось пять банок, их надо поберечь. Муки килограмма три. Могу себе позволить испечь одну лепешку. Сахар, чай и соль в достатке. Даже перец черный имеется. Остальные приправы тайга даст.
Достал из рюкзака складной спиннинг. Разложил его и получил полутораметровое удилище. Прикрепил катушку, прицепил бело-желтую блесну средних размеров. Повесил за спину ружье. От избушки до речки буквально пять шагов. Вышел на каменистый берег, огляделся. Выше по течению был широкий плес. Есть где поблеснить! Закинул раз, закинул второй. Что-то не клюет. Сменил блесну. Результат прежний. Откровенно говоря, я приуныл: речка очень перспективная, а вот рыбы не дает. Пошел выше, за поворот. Там услышал шум водопада. У избушки его не слышно. Видимо, звук перекрывается густым еловым бором. Бор старый, елки толстые, земля усыпана опавшей хвоей. Кусты под ними не растут, зато много сухих еловых ветвей. С трудом пробрался сквозь валежник и вышел на берег реки.
С невысокой скалистой сопочки, весело журча, лилась речная вода, образуя водопад метров семи высотой. Состоял он в верхней части из нескольких струй, которые выливались на небольшой карниз. И уже с него вода падала сплошным потоком в глубокий омут. Место это поразило меня своей первобытной красотой: почти прозрачное стекло водопада, временами бликующее от солнечных лучей, омут с темной водой, окруженный мрачными густыми елями. На том берегу среди деревьев выделялось одно, с вершиной, скрученной в кольцо. Мистическое место!
Рука непроизвольно схватилась за ножны. И сразу же мрачная тревожная аура этого места развеялась. Даже как-то светлее стало. В омуте плеснула рыба. Я вспомнил, зачем пришел, и сделал заброс. Подождал немного, чтобы блесна ушла на глубину, а потом повел железку, имитируя движения покалеченной рыбки. Поклевка последовала незамедлительно.
Сильный рывок, пластиковое удилище выгнулось дугой. Большая рыба клюнула, сильная. Выводить мне ее пришлось долго, осторожно, купируя ее резкие рывки стравливанием лески. Я даже вспотел. Но наконец, красавица-форель, сделав несколько скачков по песку, замерла. Покрывавшие ее бока яркие розовые пятна через несколько мгновений потускнели. Уснула рыбка.
Одна из самых вкусных речных рыб – розовая форель, должна готовиться практически сразу же после поимки. Такое у нее нежное мясо. Та, которую продают в супермаркетах, перемороженная, уже не так вкусна, как свежая. Я смотрел на свою добычу и уже заранее глотал слюнки, представляя ее запеченной на угольях с таежными приправками. Мне хватит и одной рыбки. Крупненькая попалась, на завтрак от нее и от холодной за уши не оттащишь.
Собрал спиннинг. Вынул из ножен свой походный нож. Пользоваться найденным в избушке я как-то еще или стеснялся, или опасался. Не понял я еще его предназначение. Пристроился возле воды на плоском камне. Содрал