В середине семидесятых годов перед моим приездом в отпуск на родину Иван приобрел новый тридцатисильный мотор «Вихрь». Установив новый мотор на лодку, мы отправились вверх по Печоре, а затем по Голубковскому шару поохотиться на гусей и уток. Когда отъехали от города более тридцати верст, мотор вдруг заглох. И завести его нам больше не удалось. Поэтому пристали к берегу, сняли мотор с кормы лодки и начали обследовать его. В результате обследования нашли причину – сломалась перекаленная пружинка прерывателя зажигания.
Запасной пружинки не было не только у нас, но и гарантированно на тридцать верст в округе. Пока брат размышлял, что делать дальше, как вернуться в город, я стал снимать брюки. Братец с издевкой спросил меня: «Что, вплавь домой собрался?» Я ответил: «Нет, собрался прерыватель твоего нового мотора ремонтировать». После брюк снял и трусы. Иван от изумления раскрыл рот. С помощью ножа я вытащил из трусов резинку и минут через двадцать приспособил ее вместо пружинки прерывателя. Брат еще больше удивился, когда его мотор с моей резинкой завелся и довез нас до дома.
Как я стал заядлым грибником
Прочитав на Проза.ру «Грибы по-нарьянмарски» Любови Царьковой, я вспомнил, как сам собирал грибы в Нарьян-Маре в сороковые – шестидесятые годы прошлого столетия и не удержался, добавил в качестве рецензии к написанному ей следующее:
«Уважаемая Любовь Викторовна, позвольте дополнить или уточнить ваш рассказ про грибы: не знаю, кого вы имеете в виду под коренными нарьянмарцами, но те, кто проживали в нем в 40–50-е годы, собирали в основном не трубчатые, а пластинчатые грибы (волнушки, рыжики и грузди). По той причине, что возиться с чисткой и варкой трубчатых времени не имели. Пластинчатые еще во время сбора чистили (собирали заведомо не червивые, и только шляпки), дома в холодной воде промывали, трое суток отмачивали и в ушатах солили. В сельхозтехникуме был преподаватель по фамилии Петин, из приезжих. Так он брал все грибы подряд. Не сварив, подосиновики, боровики вместе с пластинчатыми грибами в бочку опрокидывал и тут же солью круто посыпал. Затем всю зиму их ел из этой бочки.
К коренным нарьянмарцам – как строившим его и жившим в нем со дня основания – можно отнести выходцев из Усть-Цильмы. Так они самые маленькие хрустящие подосиновики собирали и из них варили грибной суп на молоке. Для меня и сегодня это самое любимое блюдо из грибов.
Еще одно уточнение к вашему утверждению, что ненцы грибов не ели. Ненцы-оленеводы вроде бы грибов действительно не ели. Но оседлые ненцы, жившие в городе, абурдали (от ненецкого айбурдать – есть сырое оленье мясо), вовсю уплетали грибы из-за отсутствия мяса в городе летом, так как оленеводы со своими олешками на лето, спасаясь от гнуса, уходили на самый берег океана».
Ненцы плохо разбирались в грибах, зато благодаря врожденным инстинктам жителей тундры отлично ориентировались в ней. Поэтому первые походы в тундру по ягоду морошку я совершил в возрасте восьми лет в компании ненки – бабушки Федосьи. Она не только прекрасно ориентировалась в тундре, но и хорошо знала морошечные места. Морошка росла на болотах, а вокруг болот на возвышенных местах в березняке всегда можно было при желании набрать подосиновиков столько, сколько сможешь донести до дома вместе с морошкой. Топать до дома нам было не менее пяти километров. Баба Федосья свое десятилитровое ведро наполняла морошкой доверху. По сей причине взвалить на свои натруженные плечи дополнительную тяжесть – грибы – не очень стремилась. А коль мой трехлитровый бидон обычно заполнялся морошкой не доверху, то я наполнял его и маленькую авоську грибами.
Из принесенных мной подосиновиков мамаша варила нам молочный суп с грибами, чтобы суп был сытней. Варила суп на молоке, а не на воде, так как у нас была корова и летом частенько были излишки молока. Специально грибы для заготовки на зиму мы не собирали, а если и шли, то не в тундру, а на берег Казенного озера, где и собирали желтые маслянисто-махровые грузди, оранжевые рыжики и розовые волнушки.
Я еще в те годы сообразил (а может, кто-то мне подсказал), что для прорастания груздей и особенно рыжиков нужен не только хвой ный лес, но и плодородная почва. Поэтому стремился собирать их в хвой ном лесу, который заливало (а значит, удобряло илом) во время половодья весной.
Во время учебы в школе и университете ни одна книжка про грибы на глаза мне не попалась. Все мои познания о них ограничивались сказанным выше и убеждением, что растут грибы только на Севере и в средней полосе. В 1962 году я впервые оказался на юге нашей необъятной Родины – в нынешней Западной Украине, в городе Виноградове на границе с Румынией. Оказался я там на военных сборах после окончания военной кафедры в университете, перед присвоением офицерского звания. На одном из учений командир дал мне приказ проложить через лесной массив телефонную линию связи, повесив мне на загривок катушку с телефонным кабелем. Лес был сосновый, а подлесок под ним – сплошные колючки. Спустив сто потов и изодрав до крови ноги сквозь солдатские брюки, кабель я проложил. Осталось дело за малым – соединить его с другим кабелем. Сделать это оказалось совсем непросто, так как для усложнения задания отцы-командиры, спрятавшись от меня за деревьями в полусотне метров, кабель не только оттягивали от места соединения, но еще подключили его к источнику напряжения, отчего при попытке взять зачищенный от изоляции конец кабеля, чтобы скрутить его с другим, все мое тело содрогалось. Чтобы соединить кабели, я их подтянул и прижал к земле, встав на колени. После чего наклонился в надежде найти сухой листик, чтобы использовать