– Именно так, сэр, – сказала Сю. – Даже когда он притворяется неангличанином. По словам Крейга Пикеринга, он был Дунканом Данбаром из Глазго и однажды притворялся валлийцем по имени Дафидд Дафис.
Салливан потянулся за ручкой.
– Как пишется?
– Не уверен, что это важно, – сказал Миллер. – Но наш парень – явно злой гений.
– Дональд Дак, – сказала Фуллер ни с того ни с сего.
– Дэнни Дайер, – подхватила Сю.
– Дерек Дик! – воскликнул Клаф.
Салливан опасно сверкнул глазами.
– Кончайте паясничать, детектив Клаф.
– Но это же настоящее имя вокалиста группы “Мариллион”, сэр, – сказал Клаф немного обиженно. – Фиш или как его там зовут.
– Никогда бы не подумал, что ты фанат прог-рока, – ответил Миллер.
Клаф пожал плечами, слегка покрасневший, но явно довольный тем, что умудрился хоть чем-то впечатлить Миллера.
– Про это был вопрос на викторине в пабе.
– Так… – Салливан встал, готовый взять на себя инициативу. – Лед тронулся, так что давайте вернемся к звонкам, быстро. Это должно немного сузить круг поиска…
Глава 40
Миллер и Сю наскоро перекусывали в “Смертоносной утке”, и на этот раз Сю весьма мудро решила избегать рыбных котлет. Пока Миллер уплетал тарелку картошки фри и пирог со свининой, который, к счастью, не был продуктом местной кухни, она с удовольствием наслаждалась сырным рулетом, который даже шеф-повар с ограниченными способностями мужа Дженет вряд ли смог бы испортить.
– Хороший выбор, – сказал Миллер. – Лучше держаться простоты.
Сю кивнула, жуя.
– На самом деле очень вкусно.
Миллер взглянул через барную стойку и увидел, что Дженет смотрит на них. Та улыбалась, наблюдая за редким зрелищем – клиентом, наслаждающимся обедом, – но быстро скорчила гримасу, заметив взгляд Миллера.
Миллер улыбнулся – настроение у него было отменное, как и все последние несколько дней. Дженет показала ему два средних пальца сразу.
Все в жизни наконец вставало на свои места.
– Я знаю, что встаю на достаточно тонкий лед, – сказал Миллер, – но я не совсем уверен, что некоторые другие из твоих… поступков в иных областях столь же разумны.
Сю отложила рулет и стала ждать. По выражению ее лица было понятно, что она знает, что сейчас произойдет и что Миллер сильно ошибся с оценкой своего уровня допуска в их с ним отношениях. Было очевидно, что, если он продолжит, ее может начать нездорово трясти.
Удержаться он не смог.
– Я просто к тому, что… слушай, не мне осуждать чью-либо личную жизнь, тем более твою…
– Так не делай этого, – сказала Сю. – Остановись.
– Ладно, понял. – Миллер откинулся назад и потянулся за картошкой. Он было собрался положить ее в рот, но снова наклонился вперед. – Я просто думаю, что есть более разумные способы… найти кого-то, понимаешь? Вот и все. – Он вновь попытался съесть картошину, но передумал и вместо этого помахал ею для подчеркивания своих слов. – Нет, ну кто же выбирает сексуального партнера по качеству игры на воображаемой гитаре?
Сю смогла натянуть быструю тонкую улыбку, явно стараясь не разозлиться еще больше. Она стряхнула крошки с рубашки и спокойно сказала:
– Это действительно не твое дело, Миллер.
– Ты права, Подливка. Я знаю, что не мое. – Он наконец съел картошину и откинулся назад, качая головой. – Слушай, возможно, это просто потому, что у меня самого личной жизни больше нет, и в результате я проявляю явно нездоровый интерес к твоей. Извини, но я не могу не волноваться. Не говоря уже о металюгах – некоторые из них вообще выглядят как настоящие психи.
– Тебе-то откуда знать?
Миллер пожал плечами и посмотрел на свою тарелку с картошкой.
– Допустим, я заглянул однажды вечером пару недель назад. Просто так, посмотреть. – Он вздохнул, словно не до конца веря в увиденное тогда – так же, как Мэри прошлой ночью в пабе. – Я все еще не могу подобрать правильные слова, чтобы описать это… это было как ад, только вместо серы воняло тестостероном и пивом, а все демоны были с татуировками “Айрон мейден”.
– Это просто хэви-метал, Миллер. Точнее, дэт-метал, если тебе интересно…
– Мне страшно было до чертиков.
Выражение лица Сю немного смягчилось.
– Слушай, не переживай за меня, ладно? Я могу о себе позаботиться, к тому же меня не смущает запах разлитого пива, я, в конце концов, сама этих из чокнутых.
– Ладно, все, – сказал Миллер. – Я заткнулся.
Они ели молча с полминуты, потом Сю осторожно наклонилась к нему.
– Знаешь, не всем в отношениях везет так, как тебе.
– Прости, это мне-то везет?
– Ну, я о том, что у тебя было с Алекс. Раньше. Если честно, большинство людей только и мечтает о таком, но это редкость, понимаешь?
Миллер кивнул. Он не знал, что сказать, хотя мог представить, что сама Алекс найдет, что добавить к этому при их следующем разговоре.
Редкость? Хочешь поговорить о “редкости”? Давай поговорим о том, как часто ты выносил гребаный мусор…
– И потом, это же не навсегда, да?
– Что не навсегда?
– То, что у тебя нет личной жизни. – Сю осеклась. – Так ведь?
Миллер открыл рот, но смог издать лишь какой-то беспомощный писк.
– Я не имею в виду прямо сейчас, – сказала она. – Или на следующей неделе… Но, может быть, однажды ты встретишь кого-то другого. Ну, знаешь, когда меньше всего будешь этого ожидать. Я не говорю, что ты не будешь всегда безумно любить свою жену или что когда-нибудь забудешь ее – конечно нет, но жизнь ведь продолжается, правда? – Сю слегка покраснела и начала тараторить, явно уже жалея, что разговор свернул к этой скользкой теме не меньше самого Миллера несколько минут назад. – Нет, конечно, я никогда не была на твоем месте. Я никогда не теряла близких, а значит, на самом деле не знаю, о чем говорю… так что, наверное, теперь уже мне пора заткнуться. – Она, тяжело дыша, откинулась на спинку стула. – Все, заткнулась.
И на этот раз Миллеру уже действительно было нечего сказать.
Не то чтобы вариант, о котором говорила Сю, никогда не приходил ему в голову. Несколько раз за прошедшие после гибели Алекс месяцы он видел на улице девушек – и однажды даже в этом самом пабе, – которых, как любила выражаться сама Алекс, он бы “не выгнал из постели за крошки от чипсов”, но эти мысли всегда были мимолетными. Они казались ужасно неправильными и быстро испарялись, стоило Миллеру представить, что сказала бы об этом Алекс.
В то же время он понимал, что Сю желает ему только добра, и был благодарен ей за это. Он предполагал, что в целом она права и что может наступить день, когда такие мысли уже не будут казаться