Когда зазвонил мобильный, Перкс застыл. Он все собирался сменить рингтон с Бубле (“Everything” – его коронная песня), но никак не мог заставить себя это сделать, потому что Бубле – это святое. Он пожал плечами в ответ на недовольные лица завсегдатаев, словно говоря: я не идиот, я сотрудник полиции, так что смиритесь.
– Сэр? – Сержант Доминик Бакстер пытался говорить по-деловому, но на заднем плане слышался смех.
– Надеюсь, у тебя что-то важное, Дом. Я обедаю.
– На вокзале ограбление, сэр.
– И что? Пусть отдел грабежей и разбирается. Мы следим за Дрейпером.
– В том-то и дело, сэр. Ограбили как раз Дрейпера.
Перкс отставил стакан.
– Слушаю, сержант Бакстер…
– Ну, Дрейпер разговаривал с каким-то типом в туалете.
– Само собой.
– Он ставит портфель на пол, и второй тип его хватает и убегает из сортира. Этот второй перепрыгивает через турникет, попутно заезжает портфелем кому-то в лицо, и… – Бакстер замялся.
Перкс сделал еще глоток пива. По крайней мере, уже не так скучно.
– Похоже, нам повезло, Доминик. Теперь мы можем заглянуть в портфель, не срывая слежку. Хотя мы и так неплохо представляем, что там внутри.
– У нас нет портфеля, сэр. Вор скрылся.
На заднем плане снова послышался смех. Перкс прошипел в телефон:
– А что с Дрейпером? Его тоже упустили?
– Нет, сэр, мы точно знаем, где он. Дело в том, что с ним произошел небольшой инцидент… Он поторопился застегнуть ширинку. Он в больнице “Виктория”.
– Давай-ка проясним, Бакстер. Дрейпер собирался встретиться с Уэйном Катлером и передать ему портфель. После трех месяцев работы мы почти связали Катлеров с убийством Джорджа Панаидеса, а вы позволили какому-то мелкому воришке спокойно уйти с уликами, пока Дрейпер пялился на чей-то причиндал?
– Примерно так все и было.
– Ты прикалываешься, Бакстер?
– Мы не хотели раскрывать себя, сэр.
Перкс глубоко вздохнул. Ему совершенно точно не помешала бы какая-нибудь вредная привычка. Хотя бы нормальная такая зависимость от амфетаминов.
– А этот тип, к которому клеился Дрейпер, – вам не пришло в голову, что он мог быть причастен к краже портфеля?
– Если честно, нет, сэр, не пришло.
– Ясно.
– Он как-то растворился по ходу потасовки.
– Потасовки?
– Это значит беспорядочная драка или мордо…
– Я знаю, что это значит, Бакстер.
– Да, сэр.
– А Катлер так и не появился?
– Нет, он как раз появился.
– Уже что-то. Успели сделать снимки?
– Ну, вообще-то нет. Так вышло, что именно ему досталось портфелем по лицу.
Нет, лучше уж сразу подсесть на кокс, решил Перкс. Основательно так подсесть.
– Он сейчас в ту же больницу едет, – добавил Бакстер. – Сотрясение и предположительно сломанная ключица.
Теперь Перкс разобрал смех на заднем плане – констебль Стюарт Найт. Ну он этого выскочку… Перкс встал и, зажав телефон между ухом и плечом, начал натягивать пальто.
– Никому не двигаться, я еду. И передайте Найту, пусть начинает гладить форму.
– Мы взяли Дрейпера, сэр!
– Это как же вы его “взяли”?
– Ну, по крайней мере, мы знаем, где он.
Перкс остолбенел, услышав торжествующие нотки в голосе сержанта.
– И что вы собираетесь ему предъявить, Бакстер? Непристойное поведение?
– Кстати, это мысль, сэр.
– Он был в общественном туалете, идиот.
От рыка Перкса в баре воцарилась тишина. Ему было не до извинений и пожиманий плечами – у него появилась работа. Нужно было найти несчастного придурка, укравшего портфель, раньше, чем его найдет Уэйн Катлер.
Через полчаса они вернулись к Слэку домой. Пока Слэк ковырялся в замке портфеля ржавой отверткой, Бэгнолл прихлебывал фанту.
– Должен сказать, Энди, это было потрясающе. Ты отлично справился, приятель.
Человек не сказал ему ничего нового. Механик пожал плечами и сделал еще глоток бурбона. Он и так знал, что он лучший.
– О… спасибо, Кит. Вообще-то я ничего такого не сделал. Просто немного нервничал, ну и пошел отлить, а этот парень подошел и начал со мной разговаривать. Он был прямо очень дружелюбный.
Слэк ухмыльнулся.
– Наверное, все из-за рубашки, чувак.
Бэгнолл расплылся в улыбке. Он знал, что не зря решил надеть эту рубашку. А потом до него дошло.
– Слушай, мне не нравятся твои намеки, Кит…
И тут портфель распахнулся.
Он и раньше видел бабло. Много бабла. И оно всегда выглядело шикарно. Оно выглядело как свобода. Оно выглядело как…
– Господи Иисусе, Кит!
Там были перстни – четыре здоровенных печатки. Две золотых, одна, кажется, с рубином, и огромная квадратная с выгравированными буквами GP. Но внимание Энди Бэгнолла привлекли не столько перстни, сколько тот факт, что они все еще красовались на распухших пальцах двух похожих на восковые, но совершенно явно настоящих и аккуратно отрезанных рук.
Шаг первый
Самба и сосиски
Глава 1
Если случайному наблюдателю казалось, что мысли сержанта Деклана Миллера витают где-то далеко от работы, то, скорее всего, так оно и было. У Миллера был подвижный ум (если ты к нему великодушен), или же он просто легко отвлекался (если не столь великодушен, имеешь несчастье работать с ним в паре). В комнате для допросов, пока коллега дожимал подозреваемого, выбивая признание, Миллер вполне мог размышлять о том, почему одна из его крыс (Фред или Джинджер) выглядит немного вялой, или взвешивать достоинства разных видов чипсов, и в итоге решить, что свиные все равно лучше. Давая показания в суде и принося клятву говорить правду, только правду и ничего кроме правды, он запросто мог параллельно пытаться вспомнить имена актеров из “Великолепной семерки” или прокручивать в голове сложные па в финале венского вальса (вращения на такой скорости до сих пор давались ему через раз).
Или решать, какая рыба лучше прочих.
Или представлять, каково это – бороться на ринге с шимпанзе.
Или думать о том, почему идиоты, которые не могут самостоятельно найти Сан-Хосе или Амарилло, не могут просто купить карту.
Прямо сейчас, ожидая, пока братья с неподходящей им фамилией Гуди выйдут в наручниках из двухэтажного дома, который вряд ли произвел бы фурор в телепередаче “Дома под отделку”, Миллер размышлял о том, как сильно Адольф Гитлер любил Блэкпул.
Напарница Миллера – сержант Сара Сю – подошла к нему, и они оба уставились на дом. Тот мог похвастаться садом, от которого у Монти Дона2 волосы встали бы дыбом, несколькими заколоченными окнами и входной дверью, которую полчаса назад весьма основательно “состарили” металлическим тараном.
– Мне нравится, как тут все обустроили, – сказала Сю и посмотрела на Миллера, ожидая реакции. Это была максимально близкая к остроумному замечанию, да и вообще к остроумию в любом его проявлении, фраза, на которую она могла решиться. Зная, что Миллер сам