Она потянулась магией к Натаниэлю и тут же пожалела об этом.
Её накрыло чужим удовольствием. Жаром. Давлением. Тем, как тело Глории плотно сжимало его внутри.
Святые угодники.
Кира резко оборвала связь и согнулась, пытаясь справиться с тошнотой. Всё это время она убеждала себя, что Натаниэль просто пугает её. Что он преувеличивает. Что до такого никогда не дойдёт.
Но вот они здесь.
В закрытой комнате ночного клуба.
И влажные шлепки их тел эхом расходятся по комнате.
Кира пыталась не смотреть. Правда пыталась. Но всё равно видела краем глаза, как Натаниэль медленно отстраняется, а потом снова толкается вперёд.
— Согласись, — процедил он сквозь зубы, выходя из неё. — Стать моей женой.
Он снова резко вошёл в Глорию, заставляя её тело дёрнуться вперёд в удерживающих хвостах.
— Согласись.
И всё начиналось заново.
В каждом движении Натаниэля была холодная, расчётливая жестокость. Он двигался без жалости, и на его лице застыло что-то чужое и хищное.
Тяжёлая правда наконец обрушилась на Киру.
Он брал её сестру силой.
А она помогала ему.
Кира тревожно посмотрела на Глорию, но чувство вины пошатнулось, когда она услышала её тихие стоны и увидела, как та сама подаётся бёдрами назад навстречу Натаниэлю.
Кира ошеломлённо замерла.
Она его провоцирует. Ей это нравится.
Что за человек вообще может хотеть такого?
Кто-то вроде меня.
Осознание ударило почти мгновенно.
Её взгляд расфокусировался. Возможно, они с Глорией были похожи куда сильнее, чем Кира хотела признавать. И Глория явно не была такой идеальной, как казалось сначала.
Натаниэль тяжело дышал, сжимая бёдра Глории, пока продолжал двигаться внутри неё медленно и жёстко.
Теперь Кира больше не отводила взгляд. Но Натаниэль упорно избегал её взгляда. Или просто был слишком поглощён Глорией, чтобы замечать её.
От этой мысли внутри всё болезненно сжалось.
Прошло уже не меньше пятнадцати минут. Пот стекал по Натаниэлю, а его лицо было напряжённым почти до боли. Глаза и у него, и у Глории были закрыты, будто они потерялись в происходящем.
Кира тоже потерялась.
Только в отличие от них она оставалась одна.
Посторонняя. Наблюдательница.
Она уже не понимала, нравится ли Глории происходящее или та просто ждёт, когда всё закончится.
С тяжёлым чувством Кира убрала хвосты. Глорию больше не нужно было удерживать. Волки легли рядом, прижав уши.
Ревность обожгла её изнутри, подступая к горлу горечью. На глаза навернулись слёзы, пока она смотрела, как мужчина, которого она любила, двигается внутри другой женщины.
Минуты тянулись одна за другой. Натаниэль продолжал двигаться медленно и размеренно. Его дыхание становилось всё тяжелее, и теперь он выглядел не возбуждённым, а измученным.
А Глория всё ещё не сказала «да».
И тут Киру наконец пронзило понимание.
Натаниэль мучился. Он каким-то чудом всё ещё держался, но уже едва справлялся. А Глория была слишком упряма, чтобы уступить.
Я нужна ему.
Им нужно было сломать её раньше, чем сломается он сам.
Её волки снова соединились с ней, когда Кира вернулась в человеческую форму. Ошейник снова сомкнулся на шее, кляп и пробка вернулись вместе с телом, слишком большие и навязчивые. Но короткое платье и ремешки каблуков внезапно заставили её чувствовать себя одновременно униженной и опасной.
Она сосредоточилась на Натаниэле и Глории. Ревность кипела у неё внутри. Глаза жгло от непролитых слёз. Её разрывало изнутри: сердце болело от предательства, но унижение от того, что её отодвинули в сторону и заставили смотреть на всё это, одновременно заводило её. Она тоже была частью происходящего с Глорией.
И я могу решить, чем это закончится.
— Натаниэль, — прошептала она, когда тяжёлая слеза скатилась по щеке. — Натаниэль, посмотри на меня.
Он медленно повернул голову к ней, и Кира потрясённо увидела на его лице стыд. Не только стыд. Сожаление. Сомнение. Страх, так ясно читавшийся в его взгляде, что она без слов поняла его мысль:
Я не могу этого сделать.
— Можешь, — ответила она через связь. — Я помогу тебе.
Она удерживала его взгляд, пока опускалась на пол и медленно разводила ноги, открывая ему себя целиком. Связанными руками Кира начала ласкать себя.
— Смотри на меня, — приказала она. — И не отворачивайся.
В глазах Натаниэля вспыхнуло потрясение. Он смотрел на неё жадно и отчаянно, не отрывая взгляда, пока продолжал вбиваться в Глорию, будто Кира была единственным, что удерживало его от падения в бездну. Будто именно её он сейчас брал.
Кира раскрыла перед ним свою магию, позволяя чувствовать её удовольствие так же остро, как чувствовала сама. Её пробрала дрожь, когда пальцы коснулись влажной кожи. Она была настолько чувствительной, что ощущение собственных пальцев внутри было почти мучительно приятным. С губ сорвался судорожный вдох.
Она хотела, чтобы это был Натаниэль. Его пальцы. Его рот. Его член.
— Ты нужен мне, — прошептала она, раскрывая ему свои мысли, эмоции и ощущения. Позволяя почувствовать всё его удовольствие и весь стыд. Каждую вспышку вины, каждый запретный толчок, из которых рождалось что-то огромное и разрушительное, чего она сама не могла до конца понять.
И в ответ она открыла ему собственную боль. Сердечную муку. Любовь — грязную, искреннюю, несовершенную. Всю свою привязанность, переплетённую со страхом и надеждой.
— Ты нужен мне, — повторила она, потому что в первый раз он ей не поверил. Ей нужно было, чтобы он понял: она любит в нём всё. Не только мужчину, который пытался быть лучше своего отца. И не только добрую часть, скрытую под маской. Но всего его целиком. Даже того, кто сейчас принуждал её сестру.
— Ты тоже нужна мне, — выдавил Натаниэль, резко толкаясь в Глорию. Его мёртвый взгляд стал голодным, когда он смотрел, как Кира ласкает свой набухший клитор.
Глория нахмурилась и подняла голову.
— С кем ты разговариваешь?
— Ни с кем, — холодно ответил Натаниэль, снова вдавливая её лицом вниз. — Молчи.
Его взгляд снова вернулся к Кире.
Она послала ему новую волну эмоций, позволяя почувствовать её тоску и боль, пока двигала пальцами внутри себя. А потом сделала то, чего раньше никогда не умела: вытащила воспоминание.
Отель.
То, как он брал её тогда. Жадно. Горячо. Запретно.
Она отправила этот образ прямо в его сознание.
Натаниэль резко вдохнул. Его взгляд расфокусировался, когда воспоминание накрыло его, и Кира почувствовала, как он тонет в нём вместе с ней. Его движения стали быстрее и жёстче, дыхание тяжелее. Он приближался к оргазму, трахая Глорию и одновременно представляя Киру.
Глория разрушила момент, заметив, как Кира трогает себя.
— Уйми своего мерзкого питомца, — огрызнулась она.
Натаниэль тут же