Натаниэль нахмурился и опустил взгляд вниз.
— Честно? Даже не заметил.
— О.
То, что он бессознательно подобрал наряд под неё, оказалось неожиданно милым. Но как бы её это ни радовало, сейчас важнее была их цель.
— Может, тебе всё-таки стоит выбрать другой галстук.
— Да? И почему?
— Потому что ты вроде как пытаешься вызвать у Глории ревность. Или злость.
Он удивлённо моргнул, потом снова посмотрел ей в глаза.
— Я пытаюсь сделать её своей женой. Так что… — его взгляд медленно скользнул по её золотому платью, обтягивающему фигуру, задерживаясь на каждом изгибе слишком долго и слишком откровенно, прежде чем снова вернуться к её лицу, — что ты посоветуешь?
Кира сглотнула. Он наклонился ниже, и шёлковый галстук ослаб в её пальцах, когда его губы оказались совсем рядом с её.
— Ну, я…
Все мысли тут же вылетели из головы. От его ледяных голубых глаз у неё сбивалось дыхание, а точёное лицо отвлекало слишком сильно.
Уголки его губ дрогнули в улыбке. Он склонил голову и поцеловал её в шею. Его губы медленно скользили вверх, оставляя горячие прикосновения вдоль кожи к самой челюсти.
Дыхание Киры сбилось. Галстук выскользнул из её пальцев, пока её голова бессильно отклонялась назад.
— Так на чём ты остановилась? — тихо спросил он.
— Эм…
Она ахнула, когда Натаниэль задрал её короткое платье, раздвинул ей ноги и опустился между ними на колени, целуя внутреннюю сторону бедра.
— Да, питомец? — пробормотал он, медленно поднимаясь поцелуями выше, пока не добрался до её клитора. Его дыхание обжигало кожу.
На ней не было трусиков, по приказу Натаниэля, и сейчас Кира чувствовала себя до неприличия открытой и уязвимой, пока он сжимал её бёдра и проводил тёплым языком по чувствительной коже.
— Блядь, — выдохнула она, запрокидывая голову назад, пока его рот исследовал её, а язык медленно скользил внутри, дразня её. Низкий рокот зародился у него в груди, такой глубокий, что она почти не слышала его, зато чувствовала всем телом.
— Я вообще-то задал тебе вопрос, питомец, — прорычал он, отстраняясь и проводя языком длинным влажным движением.
Кире понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить, о чём они вообще говорили, а потом она резко дёрнулась, когда он снова погрузил язык в неё.
Он поднял голову. Его взгляд был тяжёлым и непроницаемым, пока он внимательно наблюдал за ней.
— Ну так что? Мне всё-таки сменить галстук?
Кира покачала головой, потому что сама уже не понимала ответа. Понимала. И одновременно нет. Если этот галстук делал их похожими на пару, то ей хотелось, чтобы он остался.
— Язык проглотила, питомец? — усмехнулся Натаниэль.
— Нет, — резко бросила она.
Его губы дрогнули, приоткрывая длинные клыки, пока он медленно развязывал галстук.
— Что ты делаешь?
Он ничего не ответил. Просто взял её за руки и туго связал запястья чёрно-золотой тканью.
— Натаниэль?
Его челюсть напряглась от сосредоточенности, когда он одним движением затянул узел.
Ткань впилась в кожу так плотно, что у неё почти не осталось возможности пошевелиться. Он завязал аккуратный бант.
— Ты была права, питомец, — сказал он, потянувшись к проклятому ящику стола и доставая оттуда ошейник и кляп. — Не стоит давать Глории повод считать тебя угрозой.
— Нет, — запротестовала Кира, когда он снял с неё ошейник с чёрным опалом, рубинами и медальоном и вместо него застегнул простой чёрный кожаный. — Я не хочу это надевать.
Натаниэль замешкался.
— Знаю. Но если Глория увидит тебя в ошейнике и с кляпом, такой идеально послушной, она расслабится. И даст нам поговорить без своей свиты. У неё есть спальня в задней части клуба. Нам нужна приватная встреча.
— Отличная речь, — саркастично ответила Кира. — Ты сейчас всё это придумал или с самого начала собирался надеть это на меня?
Натаниэль улыбнулся.
— Галстуком я связывать тебя не планировал. Но всё остальное? Да.
Она фыркнула.
— Я так и думала.
— Тебе стоит чувствовать себя польщённой, питомец. Ты меня вдохновляешь.
Кира закатила глаза и опустила взгляд вниз. Её ноги всё ещё были раздвинуты, а короткий подол платья почти ничего не скрывал. По крайней мере, ей так казалось. Натаниэль без труда видел её всю: влажную и жаждущую его. Всё внутри пульсировало от желания, и ей отчаянно хотелось, чтобы он закончил начатое.
Глаза Натаниэля блеснули так, будто он прочитал её мысли. Он вставил кляп-шарик ей в рот.
— Скоро, питомец. Но не сейчас.
Кира втайне была благодарна за карету, которую Натаниэль заказал, чтобы добраться из академии до ночного клуба. Она едва справлялась с этими безумными каблуками, в которых, как ей казалось, даже Виктория ходила бы с трудом. В какой-то момент ей пришлось почти полностью опереться на руку Натаниэля, и вскоре Кира поняла, что именно этого он и добивался с самого начала.
Он предлагал отнести её наверх по всем семи винтовым лестницам от общежития до фойе, но она упрямо настояла на том, чтобы подняться самой.
Ни за что я не позволю ему таскать меня как беспомощную принцессу.
К тому моменту, когда впереди наконец показались двери фойе, ноги у неё ныли, а влажные волосы липли ко лбу, заставляя сожалеть о собственном упрямстве. Если подумать, всё это было бессмысленно. Она всё равно не спасла своё достоинство. На лестнице, кроме них, никого не оказалось.
Связанные перед собой запястья тоже не облегчали задачу, а кляп мешал нормально дышать. Хотя бы поводка на ней не было. Правда, Кира заметила, как Натаниэль убрал его в карман, и ей это совсем не понравилось.
Её особенно бесило, что Натаниэль настоял, чтобы она поднималась первой. Он прекрасно понимал, какой вид при этом ему открывается на её задницу. Со связанными руками она даже не могла одёрнуть юбку вниз. Единственным утешением было то, что он хотя бы успел бы поймать её, если бы она полетела со ступенек назад.
— Мне срочно нужна вода, — мысленно пожаловалась она, когда они наконец добрались наверх, специально позволяя ему почувствовать и жажду, и то, как сильно каблуки убивают ей ноги. Пусть страдает вместе с ней.
— В карете есть вода, — пообещал Натаниэль, когда они вошли в фойе.
И только тогда Кира с ужасом поняла, что зал полон родителей и преподавателей, сидевших за столами. Она совершенно забыла про родительские встречи для пятикурсников, которые проходили сегодня вечером.
Все разговоры мгновенно стихли. Люди повернулись в их сторону.
Прекрасно. Только я начала привыкать к публичному унижению, как жизнь решила поднять ставки.
Лицо Киры вспыхнуло жаром, а ноги будто приросли к полу.
Никто