Она умоляла помочь ей кончить.
И он отказал.
Он продолжал трахать её жёстко и быстро, не давая ей ничего, кроме болезненного напряжения, в то время как для него самого ощущения были почти невыносимо приятными. Её жалобные, сорванные стоны одновременно сводили его с ума и разрывали изнутри. Ему стоило огромных усилий не коснуться её между ног и не довести до оргазма.
Но в этом и был смысл.
Поставить собственные желания выше её.
Использовать её тело так, будто оно принадлежало ему.
Это шло против всего, во что Натаниэль верил, но Кира должна была привыкнуть к этому чувству унижения. Его отец не захочет видеть гордую, непокорную девушку. Хенрик будет ожидать женщину, которую уже успели сломать и подчинить.
И Кира не умела притворяться.
Ей придётся научиться отпускать контроль по-настоящему.
— И это всё? — наконец спросила она после долгого молчания.
Разочарование в её голосе ощущалось почти физически.
— Да, питомец. Мы закончили.
Он поцеловал её в шею, прежде чем слезть с неё.
— Ты хорошо выдержала наказание. А теперь нам пора возвращаться.
Натаниэль протянул ей руку, помогая подняться, но Кира проигнорировала жест и сама резко поднялась на ноги, поморщившись от боли.
Он нахмурился и попытался придержать её, но она тут же оттолкнула его руку.
— Не надо, — отрезала она.
В её глазах всё ещё полыхала злость.
— Не трогай меня.
Она попыталась стряхнуть грязь с одежды, но стало только хуже. Вся её передняя часть была перепачкана землёй, а между ног всё ещё оставались следы его спермы.
И Натаниэль с ненавистью к самому себе почувствовал, как это снова возбуждает его.
Кира заметила его взгляд и поджала губы, натягивая штаны.
— У меня новое условие, — резко сказала она. — Если ты хочешь, чтобы я продолжала во всём этом участвовать…
— У нас уже есть договорённость.
— Значит, теперь будут новые правила, — прорычала Кира.
Натаниэль чуть склонил голову.
— Я слушаю.
Она ткнула в него дрожащим пальцем.
— Больше никакого секса.
— Прости?
— Я что, блядь, непонятно сказала? Никакого секса. Хочешь готовить меня для своего отца? Отлично. Я буду носить твои идиотские игрушки. Буду стоять на коленях, прислуживать тебе и называть тебя «сэр». Буду лизать твои ботинки и спать на полу. Но ты больше не засунешь в меня свой член.
Она тяжело дышала, глядя на него так, словно готова была вцепиться ему в горло.
Дикий зверь.
Неукрощённый.
И от этого Натаниэлю хотелось её ещё сильнее.
Она была слишком дикой и живой.
Слишком упрямой.
Слишком далёкой от покорности.
— Ты закончила? — спокойно спросил он.
— Нет. И ещё кое-что. Ты больше не кончишь мне в рот. И как только я войду в стаю Попларинов, ты больше никогда ко мне не прикоснёшься.
— И это твои условия?
— Да, — резко ответила Кира. — Это мои новые условия.
Натаниэль молча обдумал её слова.
Несколько следующих недель рядом с Кирой без возможности нормально трахать её казались почти пыткой.
Но она упустила одну важную вещь.
И он собирался этим воспользоваться.
— Хорошо. Я принимаю их.
Кира явно ожидала спора и теперь смотрела на него почти растерянно.
— Согласен?
— Да, питомец. Я принимаю их.
Он шагнул к ней и притянул к себе, не обращая внимания ни на грязь, ни на её сопротивление. Её мягкая грудь прижалась к его телу, и Натаниэль сразу заметил, как её взгляд скользнул вниз, к его вновь затвердевшему члену, упирающемуся ей в бедро.
— Я смогу обойтись и с такими правилами, — тихо сказал он. — Мне будет тяжело. Тебе тоже. Но думаю, мы справимся.
Кира попыталась оттолкнуть его, но он держал её крепко. После короткой бесполезной борьбы она лишь вскинула подбородок и уставилась на него исподлобья.
— Да, справимся, сэр.
Натаниэль легко похлопал её по щеке.
— Хорошая девочка.
Кира едва держалась на ногах. Игнорируя её протесты, Натаниэль поднял её на руки и перенёс через портал в свою спальню. Оттуда он сразу отвёл её в ванную и набрал горячую воду, добавив соли и пену.
Помогая ей раздеться, он настоял на том, что вымоет её сам.
Закатав рукава, Натаниэль сел рядом с ванной на низкий табурет и начал медленно промывать её волосы шампунем, осторожно смывая пену водой из кувшина.
Кира переносила всё это на удивление спокойно, учитывая произошедшее.
Между ними всё ещё висело напряжение, густое и тяжёлое, несмотря на интимность момента. Она не произнесла ни слова, даже когда он начал мягко мыть её между ног.
Но всё же напряглась, почувствовав его пальцы на своём клиторе.
— Расслабься, — тихо приказал он, положив ладонь ей на грудь, когда Кира попыталась приподняться.
Он мягко уложил её обратно в воду.
— Ты обещала делать всё, о чём я попрошу. Так что позволь мне прикасаться к тебе.
Кира отвела взгляд.
Побеждённо.
И Натаниэль начал медленно поглаживать её между ног круговыми движениями, пока её ресницы не дрогнули, а голова не откинулась назад на край ванны.
Он наклонился ближе, опираясь рукой о бортик, и осторожно ввёл в неё пальцы.
Даже сквозь тёплую воду он почувствовал, насколько она уже возбуждена.
Он продолжал ласкать её медленно и терпеливо, пока её тихие, мелодичные всхлипы не начали проходить по нему дрожью.
Она была такой красивой.
И ему отчаянно хотелось дать ей хоть немного нежности после того, через что он заставил её пройти в лесу.
— Прости меня за то, что был с тобой так груб, — тихо сказал он.
И сразу же пожалел об этом.
Слова прозвучали неправильно.
Пусто.
— Ты делал то, что должен был делать, — отстранённо ответила Кира, выгибаясь навстречу его пальцам. — Просто продолжай.
Натаниэль подчинился без колебаний.
Но вопрос всё равно продолжал грызть его изнутри.
— Надеюсь, однажды ты сможешь меня простить за всё это.
— У тебя не было выбора, — спокойно сказала она. — Я сама тебя вынудила.
Это было правдой.
Но легче от этого не становилось.
— И всё же…
— Просто продолжай трогать меня. Пожалуйста.
Её неожиданная уступчивость сбивала его с толку после той ярости, что была между ними совсем недавно.
Но если сейчас ей нужны были не извинения, а это, он был готов дать ей это.
— Тебе нравится? — хрипло спросил он, глубже вводя пальцы.
Грудь Киры приподнялась на вдохе, а её соски показались над пеной.
— Да, — прошептала она. — Нравится.
Она была уже близко.
Натаниэль ускорил движения, чувствуя, как напрягается рука.
И вдруг глаза Киры резко распахнулись.