Замужняя китаянка в парадном одеянии
Детоубийство редко, однако совершается самими родителями; обреченных на смерть малюток обыкновенно сдают на руки повивальным бабкам, относят в полицейские участки или просто оставляют на перекрестке. Если дитя найдут прежде, чем оно успеет погибнуть от голода и холода, его доставляют в один из детских питомников, которые существуют во множестве в каждом городе. Детоубийство осуждено многими указами правительства, и за него даже установлено наказание; да случаи его не так уж и часты, как это полагают, и лишь в Саньдуне и Хэнане оно, по-видимому, начинает принимать все большие размеры. Незаконнорожденных детей постоянно бросают. Избавляются иногда и от мальчиков, если они страдают какими-нибудь физическими недостатками, или если суеверные родители заподозрят, что ребенок одержим злыми духами. Так, в Цзинине на Императорском канале мне рассказывали, что недавно в тамошний воспитательный дом доставили мальчика, у которого вся грудь была исклевана воронами. Нашел малютку один старый китаец-христианин в поле за городскими воротами. В Цзинине и Цзячжоу-фу особенно часты случаи выкидывания новорожденных дочерей в голодные годы. Обыкновенно эти несчастные малютки лишаются жизни еще в родительском доме, а затем их выбрасывают в поле на съедение собакам и воронам. Китайская поговорка гласит: «Дочка – полсына». Если в семействе родится подряд несколько дочерей, то часто, даже в лучших семействах, приносят в жертву одну дочь, надеясь, что ее душа переселится в тело мальчика.
В большинстве крупных городов существуют особые «детские башни», т. е. сложенные из кирпичей гробницы, куда бросаются трупы новорожденных детей, чтобы не тратиться на их погребение. Предположение, будто бы башни эти служат также местом свалки живых детей, ошибочно.
Во многих семьях жизнь девушек и замужних женщин сводится – конечно, по европейским понятиям – к медленной смерти; женщины прикованы к дому; жена не смеет выйти за порог без разрешения мужа, а если решится на это, муж вправе продать ее в наложницы другому. Мне говорили о многих женах, по годам не выходивших из дому. Конечно, надо иметь в виду, что дома богатых китайцев устроены совсем не по-нашему. В Китае живут большими семьями, вернее, целыми родами, в состав которых входит много женатых и замужних членов с чадами и домочадцами, и такая семья занимает целый городок из строений, садов, беседок, прудов и кумирен, обнесенный высокой стеной. Вот за пределами этой-то стены женщинам почти и не приходится бывать. У женщин свои особые покои и сады, и их еще в самом раннем детстве стараются по возможности держать отдельно от родных братьев, двоюродных и прочих родственников мужского пола. Даже у бедных людей мальчикам и девочкам не позволяют сидеть на одной циновке или есть вместе. Согласно старинным обычаям, даже одеяния женские не должны висеть на одном гвозде с мужскими. Женщины не должны купаться в тех местах, где обыкновенно купаются мужчины, и жене не подобает кушать вместе с мужем; сперва он утолит свой голод, потом она. В низших слоях народа все эти правила, конечно, не могут соблюдаться особенно строго, но в высших им следуют неукоснительно.
Когда девушке исполнится 12–15 лет, родители просватывают ее; иногда это делается и раньше, на шестом, седьмом году ее жизни. О самостоятельном выборе супруга со стороны девушки не может быть и речи. Лишь в редких случаях девушка лучших сословий имеет возможность видеть посторонних мужчин хоть мельком, но если бы даже молодые люди и успели почувствовать друг к другу склонность, без согласия родителей им не обойтись. На этот счет существует китайская поговорка: «Хочешь посвататься, обратись к родителям». Родители являются неограниченными властелинами своих детей; мнение последних никогда и не спрашивают, и самое сватовство может исходить только со стороны жениха, но никогда со стороны невесты. Родители будущего жениха начинают с помощью свах подыскивать своему сыну невесту, когда мальчику еще только 7–8 лет. Без свах вообще дело никогда не обходится. Китайская поговорка гласит: «Как дождю не пролиться с неба без облаков, так браку не состояться без свах».
Обе семьи наводят предварительно обстоятельные справки одна о другой, и если полученные сведения вполне удовлетворяют требованием обеих сторон, то родители жениха и родители невесты договариваются относительно суммы выкупа за невесту, – брак в Китае, в сущности, сводится к покупке жены мужем. В случае неточных или заведомо неверных сведений, данных родителями жениха или невесты, виновный отец приговаривается судом к ста ударам бамбуковыми прутьями, а подарки, полученные невестой при сговоре, возвращаются, и сватовство считается расстроенным. Воспрещено также при сватовстве прибегать к насилию или принуждению; если окажется, что кто-либо взял девушку замуж за своего сына или родственника против воли ее родителей или опекунов, то его осуждают к повешению. Согласие дочерей на замужество никогда не спрашивается, хотя и у китаянок есть сердце. Их долг – слепо повиноваться родителям и навек связать свою судьбу с тем, кого выбрали ей в супруги родители, хоть бы сердце ее и разорвалось от этого. Оттого в Китае так и нередки любовные трагедии. Если молодая девушка желает избегнуть брака с ненавистным человеком, ей остается лишь самоубийство.
В случае, если полученные сведения оказались вполне удовлетворительными и брачный договор подписан, жених посылает своей совершенно неизвестной ему невесте подарки; важнейшим из них считается весьма полезная, хоть и не особенно почитаемая домашняя птица – гусь. В Китае, как и в Корее, гусь считается символом супружеской верности. Раз девушка приняла гуся, она считается просватанной, хотя бы по ее возрасту ей и предстояло еще целые годы ждать счастья, весьма, впрочем, сомнительного, сделаться супругой своего нареченного. Что бы ни рассказывали путешественники, случаи вступления в брак мужчиною ранее двадцатилетнего, а девушкой