Храмовые ворота в Никко
До великой революции храм Иэяси был еще больше разукрашен; но, после того как скромная религия синто сделалась опять господствующей в стране и вытеснила любящий пышность буддизм, отсюда удалили массу ценных мелочей, священных даров, изображений идолов – словом, всю живописную выставку буддизма; теперь здесь можно любоваться только стенными украшениями храмов, потолками и прекрасными воротами, соединяющими отдельные дворы храмов. Лучшими воротами, по справедливости, считаются Ио-мей-мон из белого лака с золотыми украшениями и с чудным резным потолком. Тут видно (как и во многом другом), какого искусства достигли японцы в архитектуре.
Позади храма, где находится постоянно запертая рака Иэяси, возвышается, среди густой и яркой зелени, надгробный памятник герою – стоящая на прочном каменном цоколе бронзовая урна, в которой находятся его смертные останки. Для европейца находящийся в соседнем здании музей, где собраны все сокровища храма, представляет гораздо больше интересного; здесь собраны и выставлены для публики самые ценные образцы японского искусства и, кроме того, платье, оружие, доспехи Иэяси и все предметы, бывшие у него в употреблении; на всех этих вещах находятся изображения трех листьев, т. е. герб рода Токугава. Несколькими неделями раньше я проходил через пустынное ущелье по дороге в Хаконе мимо того места, где когда-то на Иэяси напал неприятель, от которого он спасся каким-то чудом. Здесь же я увидел носилки, в которых он тогда находился, с дырой в стенке, пробитою стрелой; если бы она пролетела на один дюйм дальше, то храмы в Никко никогда не были бы выстроены. Этот музей открыт теперь для публики только благодаря посещению австрийского эрцгерцога Франца-Фердинанда д’Эсте. Раньше эта сокровищница храма была неприступна; ее открыли только в честь эрцгерцога, и с того времени она составляет главную приманку для европейских туристов.
Здесь, как и при всяком синтоистском храме, имеется в одном из дворов открытая эстрада, на которой жрица танцует священные танцы. Она одета в белую мантию и красную юбку (признак непорочности); в одной руке у нее веер, а в другой – палочка с бубенчиками; весь танец заключается в том, что она проходит несколько шагов босыми ногами сначала в одну, а потом в другую сторону, обмахивается веером, несколько раз кланяется и снова опускается на корточки. Несмотря на всю свою несложность, этот танец производит некоторое впечатление, чему способствуют наружность танцовщицы, ее костюм и белое напудренное лицо с сбритыми бровями.
Недалеко от храма Иэяси находятся достойные внимания храмы внука и второго преемника его, сёгуна Иемитсу, где еще сохранилось все великолепие буддийского храма. Японцы и сюда ездят на поклонение и платят жрецам, бросая перед каждой молитвой на пол храма несколько маленьких монет, называемых рин[22]; этой монеты вы не увидите в обращении нигде в Японии; зато пожертвования храму дают, главным образом, этой монетой, которую, очевидно, берегут только для таких случаев.
Дальше вверх по долине реки Даягавы нет уже больше ни храмов и никаких вообще любопытных мест, вплоть до находящегося в шести часах езды, среди центральных горных цепей, озера Чузенджи.
Богатая чудными видами дорога ведет вдоль журчащей Даягавы к лежащему на высоте 1400 метров над уровнем моря горному озеру, над которым вздымается голая, величественная вершина Нантай-сана. На узкой полосе между горой и берегом озера раскинулась японская деревушка Чузенджи, состоящая почти исключительно из гостиниц и чайных домов, построенных наполовину над озером, с террасами, на сваях. Маленькие, вечно улыбающиеся незан заботятся здесь о нуждах приезжих; чудная семга для стола ловится прямо в озере, рис здесь ослепительной белизны, и, кто привык к легким бумажным японским гостиницам, может приятно провести здесь несколько недель; не следует только приезжать сюда в первых числах августа, как мы это сделали, потому что в это время в этом маленьком местечке скопляются десятки тысяч и паломников; вдоль берега озера, на священной земле, обозначенной громадным каменным тори, находятся длинные, одноэтажные казармы, построенные специально для богомольцев, и все места в них были заняты одетыми во все белое людьми, которые еще до восхода солнца ушли, чтобы подняться на священную гору Нантай-сан.
Надгробный факел на гробнице Иэяси
Железные ворота запирают выход на широкую лестницу, ведущую к находящейся на высоте трех тысячи метров вершине, и, кто хочет подняться на нее, должен уплатить четверть иены священникам, живущим в синтоистском храме вблизи ворот. Но так как я незадолго до этого поднимался на вершину высочайшей горы Восточной Азии Фудзиямы, в сравнении с которой Нантай-сан – карлик, то меня уже не прельщало подняться на него. Зато я прошел вдоль живописного тихого озера, мимо уединенных дачных домов немецкого и английского посланников. к маленькому купальному курорту Юмото, где под навесами купается на улицах масса мужчин и женщин всех возрастов, и все вместе.
На что досыта не наглядишься в горном округе Никко, это на удивительную природу, роскошнее которой не увидишь во всей Восточной Азии! Но при этом не мешало бы быть хорошей погоде, а она бывает очень редко в Никко. Тут такие же частые дожди, как в Зальцбурге.
Праздники цветов в Японии
Многое изменилось за последнее время в Стране восходящего солнца; некоторые обычаи, к сожалению, окончательно принесены в жертву новейшей культуре, которой подчинились японцы, но все же многие национальные черты и особенности сохранились еще до сегодняшнего дня и, пожалуй, сохранятся еще на долгое время.
Путешественнику, попадающему в эту прекрасную страну островов Великого океана, нетрудно заметить эти черты и особенности, так как с ними сталкиваешься здесь на каждом шагу. Главная черта японцев: любовь к природе и ее украшениям – цветам. Нигде в мире цветы не пользуются такой любовью, пониманием, нигде не посвящают им столько времени и искусства, как здесь. Начиная с императора и его супруги и кончая последним нищим, – все обожают и почитают цветы: мужчины и женщины, старики и дети ухаживают за ними и холят их с большой нежностью.
Куда бы я ни приехал вовремя моих странствований по Японии, везде я