Костюм японки, по своим подробностям и покрою, отличается классической простотой; скорее всего он напоминает костюм гречанки классических времен, и он, наверное, не менее древнего происхождения, чем последний. Но при этом японский костюм, в общем, гораздо красивее, потому что все здешние длинные, в богатых складках, одеяния сделаны из красивых дорогих материй, дивные цвета которых постоянно восхищают людей с художественным вкусом. Всякий, кто хоть однажды принимал участие в бесчисленных народных празднествах в Токио или в древней столице Дай-Ниппона-Киото, несомненно, приходил в восторг не только от красоты и миловидности самих японок, но и от самого вида этих нежных, душистых, разноцветных нарядов, придающих всей женской толпе в Японии вид живого цветника, окруженного прелестными бабочками. Нужно думать, что постоянное общение японок с окружающей их чудной природой дает им возможность заимствовать у нее и ее дивные краски. Эти чудные пестрые наряды, в которые одеваются японки, сидят на них, как цветы на стебельке, или крылышки на бабочках, и можно сказать, что только эти наряды и придают японкам присущую им прелесть; без своего костюма японка напоминала бы бабочку без крыльев, потому что, в противоположность своей европейской сестре, она не отличается красотою форм.
Нет поэтому ничего удивительного в том, что японка придает костюму еще большее значение, чем европейская женщина. Но она делает это наивнее и бессознательнее, чем, например, те типы fin de siecle’a, которых один умный француз называет demi-vierges. Японка украшает себя, чтобы нравиться себе и другим, но она с полною непринужденностью и раздевается и показывается в таком виде, в каком ее создала природа. Когда японка купается, то она делает это открыто и считает всякую принадлежность костюма излишней; дома, в жаркое время года, она зачастую сбрасывает с себя длинное кимоно и ходит иногда только в одном фартуке… Она не делает тайны из того, что красится, белится и пудрится. Все здешние дома открыты настежь, особенно в деревнях, бумажные ширмы отодвинуты в сторону, чтобы не мешать проникать свежему воздуху, и все уголки дома, даже самые отдаленные, открываются взору прогуливающегося по улице. Таким образом, ничего нет удивительного в том, что путешественник проникает, может быть, совершенно невольно, во все интимные стороны жизни японской женщины и видит здесь, без помехи, сотни раз то, что в западных странах ему совершенно недоступно. Он может наблюдать японку не только в театре, чайном доме или на гуляньях; он видит ее в домашних хлопотах, при одеванье, даже в ванне; с ним может даже случиться, что в некоторых национальных купальных местах Японии, как например, в Икао, он, купаясь сам, может очутиться в обществе нескольких очаровательных нимф, которые в своей наивности не видят в этом ничего дурного.
За исключением столицы, мужчины и женщины во всех городах Японии купаются вместе в общественных банях; японцы привыкли к этому с детства и с стародавних времен: так повелось еще при их дедах и отцах. Поэтому им совершенно непонятно удивление европейцев.
Покрой платья совершенно одинаков у всех без изъятия японских женщин: у высоких и маленьких, у бедных и богатых, молодых и старых – словом, везде и всюду на всем протяжении Японского архипелага. Маленькие трех-пятилетние куколки с бритыми головками, резвящиеся на верандах, на улицах и перед домами, одеты точно так же, как и их бабушки. Единственная разница – в сорте и цвете материй. Но и аристократка из княжеской семьи, и девушка из народа – обе тащатся в неуклюжих, тяжелых, деревянных сандалиях, и, как последняя, так и первая, в дурную погоду и в холодное время года носят одинаковый головной убор вроде капюшона.
Японки за туалетом
Японка (высшего или низшего класса – это безразлично) начинает свой туалет с того, что обматывает себе бедра белым юмоджи; по своей форме и ширине это нечто вроде нашего полотенца, но вдвое длиннее его; потом она надевает джибан, т. е. плотно облегающий халатик из тонкого шелкового крепа светлых цветов. Эта красивая принадлежность костюма, закрывающая всю фигуру и даже ноги, заменяет японкам нижнюю сорочку. Зимою сверх джибана надевается еще шитачи (шерстяное платье), а летом поверх джибана надевается кимоно, т. е. самое верхнее платье. Все эти три принадлежности костюма – джибан, шитачи и кимоно – одного покроя и так хорошо прилажены одна к другой, как известные японские коробочки, но кимоно шьется обыкновенно из гораздо более дорогой материи, чем все нижнее платье, и о нем заботятся японки больше всего, так как по цвету, материи и отделке кимоно определяется не только общественное положение обладательницы его, но даже ее возраст.
Дома японки одеваются в простенькие кимоно из обыкновенной материи, для гулянья и праздников припасены шелковые и креповые кимоно, а в особенно торжественных случаях надеваются кимоно из дорогой, тяжелой парчи прелестных узоров с нежной и богатой вышивкой. Такую парчу можно иногда видеть в Европе только на одеяниях князей церкви. Кто имел счастье в восьмидесятых годах присутствовать на каком-нибудь придворном торжестве, как например, на празднике хризантемы в императорских садах, у того, несомненно, навсегда осталось воспоминание о нем, как о волшебной сказке. Среди огромного богатства цветов, среди чудного букета рассыпанных по императорскому парку десятков тысяч великолепных хризантем всевозможных цветов и оттенков, сверкавших на солнце самыми причудливыми красками и прихотливыми сочетаниями, сотни японских дам, похожих на такие же цветы, расхаживали взад и вперед по парку, и их развеивающиеся платья соперничали богатством своих красок с живыми цветами; но непрочная красота цветов исчезла с наступлением холодов, тогда как платья японских аристократок, казалось, сделаны были так прочно, что просуществуют вечность. Эти платья переходили от поколения к поколению до нынешних дней, когда бессердечное, беспощадное распоряжение японского правительства запретило их, заменив их некрасивыми платьями европейского покроя.
Прелестные кимоно (по цвету и вышивке – воплощение поэзии) перешли к скупщикам старого платья, а от них – в музеи и коллекции частных лиц в Европе, где они приводят в восторг всех любителей искусства. Всякая японка из высшего класса имела большой выбор нарядных костюмов для всякого времени года. Во время цветения персиков и вишен она носила кимоно, все вышитое такими же цветами; наступало время расцвета хризантемы, и она сейчас же меняла прежний наряд на другой, изящно расшитый только хризантемами; таким образом, костюм японок, этих живых цветов, менялся соответственно цветам японской