Император был в мундире, похожем на форму французского артиллерийского офицера, из черного сукна, с черными же шелковыми обшивками, на правой стороне груди красовались звезда ордена Хризантемы и два небольших кавалерских креста. После того как я был представлен церемониймейстером, император обратился ко мне с несколькими вопросами, касающимися моих путешествий, особенно Кореи. Он говорил довольно тихо по-японски, и переводчик, находившийся тут же, передавал мне его слова на французском языке. Мои ответы и повествования переводились ему по-японски, причем он всякий раз прерывал нетерпеливыми восклицаниями «гей, гей», т. е. «да-да» или «понимаю, понимаю». Во все время нашей беседы император никому не смотрел в глаза; он стоял прямо и неподвижно, как статуя, и на прощанье никому не протянул руки.
Поклонившись три раза, мы двинулись из зала, пятясь к дверям. В коридоре гофмаршал Санномия сообщил мне, что император по собственному почину отдал ему приказание показать мне помещение дворца. В сопровождении этого любезного, светского и образованного сановника я осматривал в течение следующего часа весь дворец, хотя, для того чтобы лучше рассмотреть, как того заслуживают японские предметы искусства, украшающие здешние залы, требовалось, конечно, гораздо больше времени.
Приемные покои представляют собою очень счастливое сочетание европейского и японского стилей. Весь дворец состоит из целого ряда одноэтажных, соединенных друг с другом, построек, каждая из которых имеет свою отдельную крышу, свои веранды, коридоры и по одному большому залу. Все эти постройки сделаны из дерева, но вместо раздвижных бумажных стен, какие обыкновенно бывают в японских домах, дворцовые постройки имеют очень прочные стены, обтянутые восхитительной шелковой парчой; потолки такие же, как во дворцах в Киото, и украшены позолотой и живописью.
Император Мацухито
Прежде всего мы посетили столовые разной величины, убранные так же, как в европейских дворцах. В самой большой из них, рассчитанной на несколько сот человек, устраиваются три раза в год парадные завтраки («tiffins»), на которых, однако, не все бывает совсем по-европейски, как это сообщают иные путешественники. В некоторых случаях наши дипломаты, принимающие участие в этих завтраках, попадают в неловкое положение благодаря их чисто японским особенностям. У более короткой стены, примыкающей к внутренним покоям императора, стоит маленький стол, от которого вдоль зала тянутся более длинные столы. За маленьким столом сидит обыкновенно император; за длинными же столами помещается, и притом только по одной стороне, не имея визави, весь дипломатический корпус, министры и генералитет.
Завтраки начинаются обыкновенно в одиннадцать часов утра; вся посуда сфабрикована по образцу европейской, только по краям красуется государственный герб – цветок хризантемы; вместо же приборов лежат японские костяные палочки, которыми многие европейские дипломаты напрасно пытаются взять какое-нибудь кушанье. За маленьким столиком, недалеко от императора, сидит обыкновенно духовный глава царской семьи, руководитель синтоистских церемоний и культа предков, обыкновенно какой-нибудь принц из царской семьи. В последнее время этот сан принадлежал принцу Такухито из семьи Арисугава-но-мия. При посещении европейских принцев, как например, русского цесаревича или австрийского наследника престола, такие завтраки устраиваются обыкновенно в одном из меньших зал.
Прилегающая к столовой большая гостиная убрана совершенно по-европейски мебелью почти исключительно немецкой работы. Посреди комнаты стоят два круглых дивана, над которыми возвышаются на деревянных пьедесталах две бронзовые группы аугсбургской работы, изображающие борьбу конных всадников с медведями и львами. По углам стоят европейской работы диванчики со столиками, а в простенках между окнами – севрские вазы и французская бронза. Все эти вещи вызвали бы восхищение всюду, только не в японском императорском дворце. Два гобелена с французским рисунком на стенах представляют собой образчики совершенно новой, доселе незнакомой мне отрасли японской художественной промышленности. Японцы изучили фабрикацию гобеленов несколько лет тому назад во Франции, и оба висящие в царском дворце прекрасные образцы показывают, какого совершенства они достигли в самое короткое время. Менее красив смежный концертный зал, и его тяжелые парчовые драпировки на высоких окнах, парча на стенах, ковры на паркетных полах, множество диванов – все это совсем не соответствует его назначению. В одном углу стоит большой концертный рояль. Красивые вазы, бронза и эмалированные вещи (среди них замечательно искусно сделанный из эмали петух в натуральную величину) – все эти вещи стоят почему-то на неуклюжих цоколях самой дешевой немецкой работы, скверно лакированных и даже не позолоченных. Странно, почему их не заменили такими же цоколями японской работы из лакированного дерева с золотом?
Самый внушительный вид имеет большой тронный зал, куда мы наконец взошли. Это обширная, высокая комната, стены и потолок которой так красиво отделаны, что могут составить гордость японского искусства. С потолка спускаются две хрустальные люстры со множеством электрических лампочек, которые, однако, редко зажигаются, так как в деревянных постройках очень боятся огня. Поэтому во дворце нет и каминов, и зимою комнаты согреваются паровым отоплением. На низенькой, покрытой ковром эстраде, у одной из длинных стен зала, стоят два одинаковой величины тронных кресла немецкого изделия для обоих величеств под одним общим высоким, с пышными складками, бархатным балдахином. Вместо корон, украшающих обыкновенно в европейских дворцах балдахины и троны, тут везде красуются золотые цветы хризантем о семнадцати лепестках и три листка с тремя цветочками растения Paulownia Imperialis. Первые изображают государственный герб, а вторые считаются с незапамятных времен фамильным гербом японских микадо. Хотя тут видно подражание европейским дворам и во всех мелочах, но перед самыми существенными знаками достоинства европейских государей – короной, скипетром и державой – японцы остановились.
Орден Хризантемы
В Японии совершенно нет никакой короны, точно так же, как в Корее и Китае. Только владыки граничащих с Китаем индийских и среднеазиатских царств носят короны. Самую большую коллекцию их я видел в Московском Кремле, но самые красивые и ценные вещи – в столице Сиама. Знаки достоинства японской власти остались в новой эре те же, какие были в прежние времена: священный меч микадо Уда девятого века и священное зеркало – эмблема