И вот я такая вся еду сегодня, пою Добрынина, разглядываю ногти на светофоре, а потом испытываю то самое чувство, когда понимаешь, что на тебя кто-то смотрит.
Я голову повернула и вижу, что из праворульной Тойоты в соседней полосе на меня классный мужик пялится. Прям классный! Взрослый, красивый, холеный, думаю, чуть постарше меня. Красный горел еще секунд двадцать. Мы поиграли в гляделки, немного поулыбались друг дружке, затем он налево повернул, а я прямо поехала, но этот небольшой инцидент тоже добавил ярких красок в холодный январский пасмурный день.
И в свой магазин я не захожу, а буквально впархиваю.
Все же прийти на работу сильно после обеда — кайф неимоверный! Тем более второй день подряд!
— Привет, — здороваюсь с Димой, зарулив в закуток под лестницей, где находится его рабочее место.
— Привет, — он чуть откатывается в своем кресле. — Ну и зачем ты пришла? Написал же, что доработаю.
— А я решила, что приду.
Кинув сумку и пакет на угол его стола, расстегиваю шубу.
— Ты откуда такая красивая? — сменив тон на более интимный, тихо спрашивает Дима.
Его взгляд темнеет, становится глубже. Он смотрит на меня, как тот самый мужик из Тойоты, только в сотню раз интенсивнее.
— А тебе скажи, — игриво веду плечом. — Кофе хочешь?
— Хочу.
— Пошли, — зову его в кабинет.
Сидит ведь тут под лестницей, как бедный родственник. Весь день проходной двор. Шум. Сквозняки.
Скажем прямо — условия для работы у Димы отвратительные. То ли дело — опенспейс в моем бывшем салоне, где с комфортом работали один или оба моих зама.
Мне снова становится совестно. Человек спокойно сидел в своем кабинете, вот-вот должен был возглавить филиал, а тут я…
Но я же не знала!
А теперь вот не знаю, как себя с учетом этой информации вести.
Ну не извиняться же перед ним, в самом деле? Или что?
— Пошли, — поднявшись, Дима берет папку с документами. — Заодно акты на утилизацию подпишешь. Я потом отсканирую, отправлю.
Мы пересекаем торговый зал, и все продавцы разбегаются по углам, завидев меня.
А это не то, к чему я привыкла. У меня с прежним коллективом были суперские отношения. Эти же — хмурые, недовольные, неулыбчивые. Здороваются сквозь зубы.
Полагаю, все ждали, что Дима станет их новым начальником. А тут я…
— Я не буду! — торможу Диму, заметив, что он мою кружку берет.
— А что так?
— Я уже пообедала. И вообще стараюсь ограничиваться одной чашкой в день.
Я поправляю волосы перед зеркалом, а Лядов тем временем возится с кофемашиной.
— Вот. Думаешь твоему дедушке понравится? — показываю ему мужской шейный платок — черный с крупным узором, который сегодня купила. Приблизившись, Дима протягивает руку, чтобы пощупать ткань. — Натуральный шелк.
— Крутой, — Дима одобряет мой выбор. — Дед такое любит.
Я так и думала.
Федор Иванович — тот еще модник.
Я уже с десяток его роликов пересмотрела. Чувство стиля у Лядова-старшего отменное.
Дима возвращается к столу, чтобы забрать свой кофе.
По сравнению с дедом одевается он довольно просто, что компенсируется шикарным ростом, сильной спиной, узкими бедрами и крепкой задницей, по виду которой я уже соскучилась. Ровно как и по ее обладателю.
Но Лядова словно подменили.
Позавчера мы не виделись. И даже не общались толком. Я лишь раз набрала его по рабочему вопросу, а вечером его даже в сети не было.
Вчера он тоже вел себя странно.
Дима открыл магазин, дав мне возможность выспаться и без спешки собраться на работу. Я приехала в полдень. И, едва мы перекинулись парой слов, как он отчалил, сославшись на какое-то важное дело.
Сегодня я тоже его не пойму.
Он будто бы меня динамит? Или обиделся на что-то? Или что?
Я требую пояснительную бригаду!
Не то, чтобы холодок с его стороны меня задевал…
Ой, да кого я обманываю!
Конечно меня это задевает!
То вил круги вокруг меня, про влюбленность что-то задвигал, понимаешь, то ведет себя как евнух в третьем поколении.
— У тебя все в порядке, Дим? — осторожно интересуюсь.
Все же мало ли что у человека может случиться. В семье, к примеру, могут быть неприятности.
— Да… — беззаботно задвигает он, с вопиющей безмятежностью развалившись на стуле: нога — на бедро, еще и верхнюю пуговку рубашки расстегнул. — А что?
— Да нет. Ничего, — я обхожу его и устраиваюсь в своем кресле. И раз так, хрен с тобой золотая голубоглазая рыбка. — Я тут подумала, Дим, а почему бы мне не попросить Сазонова добавить нам ставку второго админа, — к насущным вопросам перехожу.
— Я тебя чем-то не устраиваю? — с ленцой в голосе отзывается Дима.
— Нет. Просто это не дело, что ты торчишь тут с восьми до девяти. И я тогда смогу тоже уходить пораньше, когда ты на выходном. Понимаешь, о чем я? — даю понять, что больше забочусь о себе, нежели о нем.
— А что так можно было?
— Можно. Лично в моем трудовом договоре прописан восьмичасовой рабочий день. А так все тринадцать получается.
На что Лядов скептически хмыкает.
— Это, разве, кого-то колышет?
— Меня колышет, Дим. Я на йогу, например, буду ходить вечерами. За то, что мы тут торчим ненормированно, памятник никто не поставит.
— В курсе, Надь, — соглашается он.
— И нам нужно что-то решать с мотивацией. Мы одни из худших в рейтинге идем.
— Да, я видел уже, — подхватывает удрученно. — Такого никогда не было.
— Саботаж? — изгибаю бровь.
— Да перестань, Надь. Просто народ расслабился после новогодних, — успокаивает меня. — И вот еще. Я вчера ездил на адрес к грузчику. К Хисматуллину. Он дома, прикинь? Работает на базе где-то. Телефон потерял. И вот… — он тянется за своей папкой и извлекает из нее лист А4. — Держи, — опускает передо мной заявление по собственному, написанное корявым мелким почерком Хисматуллина.
— Ура! Мы теперь его можем спокойно уволить и взять нового, — я всерьез радуюсь этой бумажке. — Дим, ты такой молодец. Во всем помогаешь мне… А другой бы не стал, — вылетает у меня.
— Почему? Это моя работа.
— Да, конечно, — тороплюсь сказать. — Но я хочу и тебя разгрузить, и себя тоже. У тебя есть кто-то из продавцов на примете, кого можно было бы поставить вторым замом? Ну, пока на испытательном сроке, разумеется?
Спрашиваю его совета, потому что по опыту знаю,