— Вот шустрый! Весь в меня! — хвалит дед.
— Да хорош, — стремаюсь.
— Орел! — гордится. — Ну и как она?
— Дед! — возмущаюсь.
— Не дедкай! Хороша Надя? Все там на месте, да? Колись давай! — настаивает на подробностях.
— Да. Просто вышка, — довольно скупо делюсь инфой.
— Ты сегодня у нее был, что ли? — догадывается.
— Да. Вот домой только зашел.
— То-то голос, чую, довольный.
— Дед, ты меня смущаешь, — снова тушуюсь.
Мой дед — фигура легендарная в нашем городе.
Он мой духовный наставник. Гуру. Сенсей. А еще он ходок. Ловелас восьмидесятого уровня. Мне до него с его харизмой и обаянием, как до Китая раком. Но мы как-то не привыкли друг с другом свои победы на любовном фронте обсуждать.
— Что естественно, то небезобразно, Мить! — мой деда несильно парится, что мы все-таки это обсуждаем. — Я сейчас с меню покумекаю. Во сколько приходить? — с готовностью берется помочь мне.
11
Дима
“Мне надо винду переустановить. Я серьезно)))”
Смахиваю очередное уведомление с сайта знакомств и переворачиваю тело экраном вниз, чтобы не отвлекаться от монтажа.
Снова икаю. Еще громче прежнего.
Уже и воду пил, и дыхание задерживал, и к Федоту с Яковом посылал — не подействовало.
Способ вслух перечислять имена знакомых, кто может меня так усердно вспоминать, — категорически не предлагать. Рискую просидеть так до глубокой ночи.
— И-ик!
Да что за блядство!
— На вот, пожуй, — дед протягивает мне насаженную на кончик ножа дольку лимона.
Толкаю между зубов, и всего аж передергивает. Однако вскоре помогает. Икоту как рукой снимает.
— Смотри, как такая превьюха? — разворачиваю ноут на столе.
На изображении дед в черной бандане и леопардовой рубашке, которую я ему из Турчаги привез, стоит, склонившись над столом, и улыбается во все свои тридцать два фарфоровых зуба. А в руках у него по вареному раку.
— Берем, — одобряет и возвращается к своему рабочему месту.
У нас сегодня с дедом не то коллаборация, не то бартер.
Пока я на аутсорсе монтирую видео для его канала, он взял на себя обязательства по кейтерингу и готовит ужин для моей гостьи у меня дома.
Дед сейчас одет скромнее, без шика: в джинсах, черной футболке и фартуке. Но с неизменным седым пучком на затылке, а вместо банданы сегодня — повязка для волос.
В магазин мы с ним вместе ездили. А еще на рынок. У деда есть свои проверенные поставщики, которые по старой памяти теперь сотрудничают с ним в индивидуальном розничном режиме.
Ножи в скрутке, органайзер со специями, фартук, термометр для мяса, ступку и пестик, аэрогриль — все принес с собой. И сейчас моя кухня, где я максимум, так это могу в микроволновке себе готовую пищу разогреть, напоминает студию какого-нибудь кулинарного шоу.
Все поверхности чем-то заняты. Что-то маринуется. Что-то “отдыхает”. Бисквит для десерта уже почти остыл.
Запахи в квартире витают соответствующие.
В меню сегодня:
Тартар.
Салат с карамелизированными баклажанами.
Индейка, тушеная со сливами.
Шоколадный торт.
Дед называет его “Простой шоколадный торт”.
Но я даже смотреть устал на то, сколько манипуляций потребовалось, прежде чем бисквит был отправлен в духовку.
Между прочим, вся эта коллаба вне встала в сумму ценника ужина в хорошем ресторане. Но я уверен, что игра стоит свеч.
Врать Наде, что сам все готовил, не буду. В конце вечера планирую признаться.
Зачем? Да потому что так интереснее.
— Ты не молчи, говори, что и как, — докапываюсь до деда, закончив с обработкой ролика. — Вдруг она меня спросит.
— У нее так рот будет занят, что не спросит, — заверяют меня.
— Лучше подстраховаться.
— А ты ей сказал, что готовить умеешь? — спрашивает дед.
— Я сказал, что подписан на Ивлева.
— Нашел мне тоже… — судя по паузе, он пару матов пропускает, — профсоюзного деятеля.
— Я же тебя имел в виду, дед, — пытаюсь его задобрить. — Ивлев — так, для прикрытия. Я больше никого не знаю.
— Ты, Митька, никак жениться у нас собрался? — делает он крайне неожиданное для меня предположение.
— С чего такой вывод? — я напряженно смотрю, как он моет баклажаны.
— Хех… А такой вывод, что я еще ни одну твою даму живьем не видал. Давай, давай… — ободряюще задвигает, потряхивая в руках баклажаны. — Правильно. Хватит дурью маяться.
Сказал тот, кто никогда не состоял в браке.
Я усмехаюсь.
— Думаешь?
— Ну а что ты, как дурак, без жены? Тридцатник. Уж не пацан. Вон и седые волосы полезли, — подойдя, он локтем мою шевелюру задевает.
Недавно мне в парикмахерской — знакомая одна — сказала, что у меня седина полезла. Я, блядь, чуть там от разрыва сердца не умер. Даже деду пожаловался. Спросил, когда он сединой обзавелся.
Как по мне, тридцатник — не причина, чтобы начать седеть.
Но дед меня успокоил, сказав, что сам глобально засеребрился только после полтинника.
— Да их там было два всего, — точно знаю, потому что собственноручно их выдернул. — Жениться из-за пары седых волос? Да ты что, дед? Кому я что плохого сделал?
— Я сейчас серьезно, Мить. Надежда — не просто смазливая фигуристая фифа, а женщина образованная, интеллигентная, умная. С такой век не соскучишься. Хватай и в ЗАГС, а то уведут, — он меня снова шокирует тем, что выходит за рамки своего уже десятилетиями устоявшегося менталитета одинокого волка. — Вот будь я помоложе, я бы ее у тебя отжал на одних только щучьих котлетах, понял?
Я фыркаю.
— Так бы я тебе и позволил.
— Да я б тебя и спрашивать не стал.
— А как же кодекс мужской дружбы?
— Ты мне не друг, ты мой внук.
— И что? Женился бы? — подначиваю его.
— Ну ты… это самое, — оглянувшись, дед изгибает дугой свои все еще черные брови. — Но ты с меня пример не бери. Я как Прометей, Мить. Жертвуя собой, обречен дарить огонь.
— О, как твоя печень, кстати? — вспоминаю, что он лечился и курсом что-то пил.
— Слушай, ну “Лив” и правда помог. Как почистил, уж и забыл, когда беспокоило. И вином могу побаловаться, и жареным. Красота. Надо, хорошо, что напомнил, медичку мою навестить. Там такой кадр, — сыто вздыхает. — Закачаешься.
— Сколько ей? — любопытствую.
— Пятьдесят три. Недавно вот бабушкой стала.
— Тебя за совращение малолетних не посадят? — угораю.
— Ты бы меня поменьше слушал. Я старый холостяк, Мить, мою натуру уже не переделаешь. Мне никак без санта-барбары уже. С ней и уйду, — как-то безрадостно он жизни меня учит.
— Куда собрался, дед? Ты чего?
— Шляться по юбкам до скольки планируешь? — осведомляется с