Я не ответила.
Потому что стон сорвался с моих губ сам, вопреки страху, стыду, всему.
Потому что каждое его движение — даже сейчас, даже на глазах у другого — продолжало делать мне хорошо.
И я вжималась в него, как в спасение. Как в пламя, которое всё равно не отпустит.
— Поцелуй меня, — прошептал он, и прежде чем я успела подумать — он впился в мои губы.
Поцелуй был сильный, горячий, почти властный.
И в нём — спасение от чужого взгляда, от всего происходящего.
Я потерялась в нём.
В его вкусе. В его тепле.
На короткое, прекрасное мгновение — я снова была только с ним.
А потом — он взял мою руку.
Поднял. Направил. И я почувствовала что-то горячее в ладони. Тёплое, живое, вибрирующее.
Я распахнула глаза.
Взгляд упал вниз — и я вдохнула резко, едва не потеряв дар речи.
Сначала — не понимая. Просто ощущение: в руке что-то твёрдое, горячее, гладкое и чужое. Слишком… настоящее.
А потом сознание догнало тело.
Это был член. Не Рея. Его рука всё ещё лежала поверх моей, как будто направляя.
Как будто он сам вложил это в мою ладонь. Но то, что я держала — принадлежало не ему.
Я резко подняла глаза.
Арен стоял совсем близко. Он больше не был в дверях. Он приблизился.
Грудь вздымалась неровно. Зрачки расширены.
Он смотрел на меня так, будто… уже знал, что я соглашусь.
Горячий стыд разом накрыл меня с головой.
Я попыталась отдёрнуть руку, спрятать лицо, оттолкнуться — хоть как-то уйти вглубь себя.
Но Рей не позволил. Он держал. Мягко, но крепко. Пальцы на моей талии только сильнее сомкнулись, и он сделал ещё один медленный, полный толчок внутрь меня.
От которого я застонала вслух, не сдержавшись. Не сумев подавить.
— Расслабься, — шепчет он мне в ухо. Его голос — как шелк, как яд, как огонь. — Я с тобой. Ты не одна. Вдвоем мы сделаем тебе куда приятнее.
Он чуть сжимает мою ладонь, вокруг горячей плоти Арена, и я вся сжимаюсь от этого.
Стыд.
И возбуждение.
И бездна.
— Я… не могу… — выдыхаю, задыхаясь.
Но Рей улыбается — и целует мой висок.
— Можешь, Светлячок. Ты уже делаешь.
И я понимаю — моё тело снова дрожит. Но не от страха. От того, что меня ведут. Учат. Разрешают чувствовать.
— Давай, Мисс Вселенная… — голос Рея у самого моего уха, хриплый, низкий, полный раскалённого меда. — Просто позволь себе быть плохой девочкой.
Он чуть сжимает мою талию и делает новый толчок — медленный, глубокий, такой, от которого я только крепче хватаюсь за его плечи.
— На этом корабле тебя никто не осудит за подобное, — шепчет он, и в этих словах нет насмешки. Только правда. Только разрешение.
Я зажмуриваюсь, но он снова целует — жадно, насыщенно, так, будто хочет заглушить всё моё сопротивление этим поцелуем. И, кажется, у него получается.
Он отрывается от моих губ, но не выходит. Остаётся внутри, плотно, пульсируя.
Я всё ещё чувствую его до самого дна.
Он слегка отодвигается, и его ладонь на моей спине чуть ведёт меня — вперёд.
Навстречу… Арену.
Я поднимаю взгляд.
Он ближе, чем я думала. Его глаза гипнотизируют. Он медлит всего миг. А потом… целует.
Я замираю. Тело — напряжено, как натянутая тетива. Это безумие. Это слишком. Это…
В этот момент Рей делает толчок. Медленный. Насыщенный. Такой, что я задыхаюсь прямо в поцелуе. Судорога пробегает по коже, по груди, по животу.
И вдруг всё… переворачивается.
Этот поцелуй — с другим. Это ощущение внутри от Рея. И моя рука — всё ещё обхватывает плоть Арена. Горячую. Твёрдую. Ожидающую ласки.
И это возбуждает.
Грязно. Необычно. Безумно. Но в этом что-то есть. Что-то, от чего становится жарко между бёдер. Что-то, от чего соски напрягаются и внутри снова всё сжимается, требуя.
Арен целует мягко, но требовательно. Рей продолжает двигаться — толчки становятся чуть чётче, глубже. И под этим натиском я сама начинаю двигаться. Рука сама проходится по стволу вверх вниз. И это оказывается не менее приятно.
Моя рука, будто без ведома разума, начинает скользить по стволу Арена быстрее, настойчивее. Он горячий. Сильно пульсирует в ладони. И я понимаю — я больше не боюсь. Я просто хочу. И позволяю себе хотеть.
— Сегодня день твоих открытий, маленькая землянка, — шепчет Рей, проводя губами по моей щеке. Его голос бархатный, низкий, с оттенком дразнящей усмешки. — Так скажи, что ты хочешь попробовать дальше? Хочешь попробовать его ротиком или дашь ему аппетитную попку?
Я замираю.
Тело горит, но внутри — лёгкая дрожь. Сомнение. Стыд. Растерянность.
Рей чувствует это и, как и прежде, начинает отвлекать — медленными, убаюкивающими толчками, от которых внутри всё тает.
Он целует меня — долго, с силой, как будто стирает страх губами.
— Светлячок, — шепчет между поцелуями. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Правда. Но в твою киску другой член лучше сегодня уже не пихать.
Он касается моей груди, обводит пальцем сосок.
— Так куда бы ты хотела принять его? — Он кивает в сторону Арена, не отрываясь от моих губ. — Скажи мне.
— Она была девственницей? — мягко уточняет Арен, голос чуть хриплый.
Рей усмехается, не прекращая ласкать меня — и языком, и пальцами, и телом.
— Уже нет. Как видишь, я позаботился об этом первым.
Их движения сливаются, и я ощущаю, как два мира сплетаются внутри меня — одна пара рук ласкает живот и грудь, другая — бедра и спину.
Губы то целуют, то кусают, то просто дышат.
— Тогда… — тянет Арен, — думаю, лучше позволить ей попробовать губами. А остальное… оставим на потом.
Рей смотрит на меня. Его взгляд — внимательный, полный желания и всё ещё ждущий согласия.
— Ты согласна, Светлячок?
Он целует меня, медленно, с нежностью. И я не отвечаю. Потому что слов не нужно. Потому что внутри… я знаю: я согласна на всё.
Глава 10
Рей целует меня, мягко, терпеливо, но внутри этого поцелуя горит всё то, что он сдерживает — пока.
Он всё ещё внутри меня, и я ощущаю его каждой клеточкой — глубоко, полно, пульсирующе.
Потом он медленно отрывает губы, обхватывает меня за талию — легко, но так, что тело тут же отзывается волной жара.
Не выходя, поднимает меня на руки, и я вскрикиваю — от неожиданности, от всплеска удовольствия внутри, от того, как легко он обращается со мной, будто