— Ты мне рот не затыкай. Взорвешь, и зароют как собаку у дороги, а на моей могиле цветы лежать будут, — понесло Платона. — Меня полрайона знают. Ты о тетке подумал, как она с таким грузом потом жить будет?
— На, забери гранату, — прошептал Витька. — Только осторожно, у меня пальцы затекли. — Во дворе отхожая яма осенью новая выкопана, туда сбрось…
Крепко зажав рычажок, Платон переложил гранату из рук Воробьева в свои и пинком открыл дверь.
Пожилая женщина, сидевшая на кухне ни жива ни мертва, заохала.
— Где у вас новая выгребная яма? — закричал Платон.
— За домом сразу налево, в огород! — запричитала женщина.
Выскочив на улицу, Платон сразу отправился туда, куда ему указала тетка Воробьева. В самом деле, он увидел большую яму с просевшим снегом.
Платон размахнулся и бросил туда гранату. Раздался характерный хлопок. Витек не обманул. В самом деле, боевая.
— Ой, что ж теперь будет, это Пашка принес, ирод, не иначе. Он прапорщиком служит! — плакала пожилая женщина.
— Никакого разбирательства не будет, — вздохнул Платон. — Я не буду заявлять. Оформлю завтра к вам психиатра. Он лечение подберет.
Домой мужчина добрался не сразу. Руки после пережитого тряслись, а голова не соображала. В собственном приемном покое ему, по просьбе, поставили инъекцию седативного препарата.
— Помогло? — с участием спросил анестезиолог, узнав о происшествии. — Что-то ты серый весь. Остался бы.
— Домой мне нужно, — вздохнул Платон.
Дома Аня встретила его в очень красивом платье. Она, не смотря на будний день, постаралась и испекла небольшой медовик, очень уж ей хотелось порадовать Платона. Это был его любимый торт!
Платон осторожно расцеловал Аню в щеки и неловко вручил подарки. У него тряслись руки, и аппетита, разумеется, не было.
— Что случилось? — испугалась Аня, напряженно вглядываясь в лицо мужчины. Они разговаривали буквально два часа назад, и все было хорошо!
— Воробьев, помнишь, паралитик, сегодня чуть не убил и меня, и себя. Второй день рождения…
Платон коротко пересказал пережитое.
— Дурак и только. Сначала, как тряпка, из-за бабы с балкона сиганул, а теперь взорвать себя решил. Не надо никого винить в своих бедах! Изменила ему баба, и все, мир рухнул. Надо было просто под зад ее коленом… — Платон наговорил много чего. От стресса его несло не туда.
Аня поджала губы, ей не понравился ни тон, ни посыл, ни разговоры про изменяющих баб, в которых она углядела намек на свою мать.
— Отдохнуть тебе нужно, — вздохнула девушка. — Я тоже пойду наверх. Поговорим завтра.
Платон в полной прострации принял душ, выпил еще несколько рюмок коньяка, и решил лечь спать. Алкоголь его, как ни странно, «не взял». Спазм в горле не давал дышать. В конце концов, промаявшись еще полчаса-час мужчина допил бутылку коньяка и беспокойно уснул.
Перед тем, как самой лечь спать, Аня заглянула к Платону, поцокав языком, выбросила бутылку из-под коньяка и, аккуратно раздела мужчину, заботливо укрыла. Погасив свет, она пошла к себе.
Аня очень ему сочувствовала. Вот так лечишь, лечишь людей, не получая абсолютно никакой благодарности. Этот Витек еще и хирурга решил с собой на тот свет забрать. Какой негодяй! Аня даже всплакнула, когда до нее дошло, что любимого мужчины сегодня могло не стать.
Понятно, что в таком состоянии, после пережитого, от него нежностей не дождешься. Ему самому сейчас нужно восстановиться.
* * *
Ночью Анна проснулась от звука открывающейся двери. На пороге стоял Платон. Вопреки обыкновению, он громко спросил, спит ли она.
«Ну не врать же столь откровенно», — подумала девушка и села в кровати.
— Нет, не сплю, — призналась она, смущенно улыбаясь. — Я не пила таблетки.
— Я знал, — вздохнул Платон. — Догадывался.
Анна потянулась за кофточкой. Неловко было сидеть в тонкой рубашке.
Неожиданно Платон прошел дальше в комнату, довольно решительно опрокинул ее на подушку и впился в губы.
Для Ани этот поступок мужчины был сродни шоку. Она не ожидала такого. Это было остро, неожиданно, но, тем не менее, очень приятно. Платон целовал отчаянно. Он просто пригвоздил ее к кровати и сминал ей губы.
Аня моментально ответила. От остроты момента она задохнулась, немного постанывая. Девушка до конца не верила, что Платон, нежный деликатный Платон, по ночам прокладывающий валик между ними, может на такое решиться.
Его руки беспорядочно гладили ее тело, сминая и задирая рубашку, срывая пижамные брюки, раздвигая коленом ноги.
Впрочем, Аня и сама их распахнула. Интуитивно она поняла, что мужчина намерен сегодня дойти до логического конца и вовсе не была против. Наоборот, она задыхалась от неожиданности и желания. Она так скучала эти четыре недели, что готова дать ему все, что он хочет.
— Я больше не могу просто смотреть на тебя, я мечтал о тебе с первой встречи, — сказал мужчина. — Не могу сдерживаться.
— Так и не надо, — смело сказала Аня, погладив мужчину по голове. Она дрожала от остроты ситуации.
Платон недолго, но очень нежно целовал ее грудь, живот и легко и без колебаний снял ей трусики. Аня быстро и тяжело дышала.
Все было и так понятно. Он решился и сейчас между ними все произойдет.
— Любишь меня? — вдруг беспокойно и требовательно спросил мужчина.
— Очень, — заверила его Аня. — Я очень давно тебя люблю. И много ночей ждала, чтобы ты вот так пришел ко мне.
Она погладила его грудь, небритое лицо.
Платон закрыл глаза, быстро и требовательно толкнулся, раздвигая ей ноги и разрывая все преграды.
Аня вскрикнула. Хотела ли она этого? Да, безусловно. Но как-то это вышло совершенно неожиданно. И, тем не менее, не смотря на боль, она была счастлива. Гормоны радости просто затопили ее.
— Прости, малышка, в первый раз без боли никак, — вздохнув, сказал Платон
Аня прикрыла глаза. Организм работал и чувствовал в каком-то аварийном режиме. Голова плыла. Аня была просто безумно счастлива, она даже не понимала, от чего зарыдала. То ли от боли, или от удовольствия. Чувствовать своего мужчину в себе, а его поцелуи у себя на лице, что может быть лучше? С каждым его безумным толчком она понимала, что он сделал ее своей, и теперь будет с ней, больше не оттолкнет.
Платон целовал ее лицо, губы, суетливо, быстро, жадно, а потом вдруг напрягся и отчаянно излился в нее. У него давно не было женщины, поэтому семени было достаточно, чтобы наполнить ее и испачкать постель. Стало мокро. Аня вдохнув, мельком подумала, что он это сделал, даже не спросив разрешения. Он готов к последствиям? Взрослый человек же, доктор. Но ей было так хорошо, эйфория не давала