Зазвенел сотовый. На экране отобразился незнакомый номер. Собиравшийся поужинать Платон поморщился. Не иначе, как опять звонят пациенты. Больные, они как дети, звонили и день и ночь.
— Да! — рявкнул Платон в трубку. Даже любимые дети иногда раздражали до колик.
— Господин Гольдман? — произнесли с явным акцентом.
Платон насторожился.
— Это я. Чем обязан? — сурово спросил он.
Собеседник откашлялся.
— Вас беспокоит сотрудник дипломатической миссии в Стамбуле. Мисс Анна Гольдман вам кем проходится?
— Аня⁈ Дочерью, — помедлив, сказал Платон.
— По закону несовершеннолетние, оставшиеся без попечения одного из родителей, должны быть переданы на воспитание другому родителю или родственнику. Других родственников у Анны мы не нашли. Предлагаем вам забрать ребенка, — сухо сказали ему.
Платон был ошарашен предложением.
— А почему Анна не с матерью? — спросил мужчина, предчувствуя недоброе.
— А вы не знаете? Вас не известили полгода назад? — удивился сотрудник посольства.
— Да говорите же! — вскипел Платон.
— Госпожа Керам семь месяцев назад попала в автоаварию и несколько недель назад умерла, не приходя в сознание. Мисс Гольдман полгода живет в замещающей семье, и мы ищем ее родственников, готовых забрать девочку.
— А почему господин Керам отказался от опеки над Анной? — спросил Платон.
— Они не кровные родственники. К тому же у господина Керама стресс, у него погибла жена и на руках осталось двое малолетних сыновей. Его можно понять, ему не до старшей девочки. Господин Гольдман, если вы не заберете дочь, ей найдут на ближайшие полтора года замещающую семью, — пообещал чиновник.
— Я готов забрать девочку. Анна сама-то хочет возвращаться из Стамбула в Россию? — уточнил Платон.
— Иначе мы бы вас не побеспокоили. Мисс Гольдман за полгода сменила две замещающие семьи…
— Почему? Характер скверный? — на автомате спросил Платон.
— Без объяснения причин, — ответили в трубке.
— Я согласен, — выдохнул Платон. — И раньше бы забрал, если бы знал, что у Анны такие трудности.
— А почему вы не общались? — осторожно поинтересовался сотрудник посольства.
— Ее мать не хотела, я не настаивал, — сдержанно ответил Платон.
— В общем, если вы согласны, все расходы по перелету берет на себя турецкая сторона. На счету девочки есть достаточная компенсация, выплаченная страховой компанией водителя — виновника автоаварии.
— Когда мне ждать… дочь домой? — уточнил Платон.
— Через несколько недель. С Вами свяжутся. Всего доброго! — ответили Гольдману и отсоединились.
Платон стоял, ошарашенный новостями, буквально переваривая услышанное. Диана погибла? Такая молодая, красивая, полная сил женщина умерла, оставив сиротами троих детей? Аня осталась в Турции совсем одна? Не обидели ли ее⁈ Вот вам и турки, любящие детей…
Глава 2. Ночной звонок
Россию Аня помнила достаточно, но со временем детские воспоминания подтерлись, став сказочными, почти лубочными. Уж больно яркими были те места в историческом центре Стамбула, где находился их турецкий дом. Новые впечатления затмили старые.
Россия осталась далеко, где-то в глубинах памяти. Анна помнила высокие, в человеческий рост, сугробы, их большой дом и доброго мужчину, топившего по вечерам печь. Мама сначала приучила называть Платона «папой», а потом запретила…
Помнила большую пушистую добрую собаку Лушу, жившую в вольере во дворе. Помнила Лушиных щенков, и как они с мамой клеили на заборе объявления, пытаясь пристроить кутят. Потом они еще стояли с корзинкой на местном рынке, уже с ворчащем Платоном, но в конце концов пристроили всех!
Турцию Аня тоже полюбила, особенно за море, то холодное, то теплое, и невероятно красивую турецкую осень. Они с мамой любили посидеть в кафе у залива, закутавшись в пледы, неспешно смотря на морские дали и дегустируя очередной, особенный сорт кофе. В Стамбуле в кофе разбирались, казалось все, от мала до велика и страстно любили этот ароматный напиток.
Вот уже полгода, как жизнь ее резко изменилась. Все казалось каким-то кошмарным сном, не собирающимся заканчиваться. Воспоминания были обрывочны. Школа, заехавший за ней после уроков побледневший и осунувшийся муж мамы Мустафа, оглушающее известие об аварии и потянувшиеся тусклые дни, похожие один на другой.
В реанимацию ее пустили всего пару раз, объяснив, что жизнь мамы висит на волоске. Впрочем, Анне все было понятно и без осторожных слов врачей. Слишком тяжелыми были травмы и слишком необратимыми повреждения — пострадал головной мозг.
Одиночество до нее докатилось не сразу. В первые дни сработали защитные механизмы подростковой психики. Анна спала, что-то ела на автомате, не чувствуя вкуса, смотрела в окно… пока однажды не пришла в ясное сознание, с ужасом обнаружив себя на кровати в кризисном центре для подростков. Оказывается, туда ее отвез добрейший Мустафа, отказавшись связываться с чужим депрессивным подростком.
Как ни странно, Аня его выбор приняла. Такой человек. Он любил маму, не ее. Теперь мама на грани жизни и смерти, а она, Аня, в чужой семье лишняя. Мустафа растерян, он и сыновей своих отвез матери. Бабушка мальчиков взрослую дочку своей русской невестки не жаловала. В ее красивом богатом доме Аню, как правило, не привечали. Нет, не обижали, но ее визиты не приветствовались.
Замещающая семья Анне досталась так себе. Большой дом, десяток детей под опекой, расписание в душевую и туалет, простая скромная еда. Если с бытовыми условиями можно было мириться, то с агрессией других приемных детей мириться было сложно. Драться, отстаивая себя, приходилось ежедневно. Особенно старались старшие дети, изрядно потрепав шикарную косу новенькой. В короткий срок Аня обзавелась седой прядью, дюжиной синяков и ссадин.
После очередной драки девушка не выдержала и в слезах позвонила куратору. На следующий день ее отправили в другую семью…
Лучше бы не отправляли. Здесь душевно растерянная и измученная шестнадцатилетняя девочка столкнулась с самыми настоящими домогательствами, не только со стороны мужчины, но и со стороны его красивой жены. Сначала Аня не могла взять в толк, почему новые, такие холеные опекуны настойчиво зовут ее расслабиться, поплескаться в бассейне, хаммаме, вместе заниматься спортом. Просто девушка начала ощущать липкие изучающие взгляды и не менее странные необъяснимые прикосновения. Куратор, в ответ на ее жалобы, говорила, что это все выдумки, что семья, приютившая ее, уважаемые и достойные люди. Что ж, от «уважаемых, достойных» людей Аня сбежала ночью, после того, как мужчина зашел к ней в душ и уставился на нее, голую, ничуть не смущаясь и не пряча своего интереса.
В какой-то момент после смерти мамы Аня поняла, что никто ее, кроме нее самой не спасет. Что в этом