Глава 2. На дежурстве
На дежурстве в районном отделении травматологии было как на войне. Особенностью крупных поселковых больниц было то, что к одному доктору сразу обращались и дети, и взрослые, поэтому травматологу-хирургу приходилось нелегко. В сложных случаях, конечно, помогала область, но в большинстве других проблем коллектив ЦРБ справлялся сам. Санавиацию по каждому случаю за четыреста километров не дернешь.
Обычно у Платона был в один день и амбулаторный прием, и операции, и обход больных. Если скорая привозила пациента, нуждавшегося в срочной операции, то очередь смиренно ждала по часу-два. Другого травматолога в районе часто не было. Это была очень эмоционально насыщенная работа, иногда на грани героизма, но Платон давно втянулся, ему нравилось. Соответственно, его в посёлке каждая собака знала.
Сегодня с ним в паре работал многоопытный анестезиолог Семен Кулагин, способный и пьяного утихомирить, и крючки на операции, в отсутствии помощника подержать. Семен был настоящим другом. Сегодня он сразу же начал расспрашивать Платона о новостях. Он знал, что к нему приехала из Турции дочь бывшей, жены и немало волновался по этому поводу, считая затею сущим авантюризмом.
— Ну что, как гостья? — подмигнул Семен.
— Хорошо, — улыбнулся Платон. — Аня совсем взрослая уже, вежливая, воспитанная. В школу нашу с сентября пойдет учиться.
— А как Ленка восприняла? Темпераментная же женщина. Как бы они с гостьей твоей не завраждовали, — мечтательно закатил глаза Семен.
Сам анестезиолог был женат уже счастливых четверть века, растил двух сыновей, и о подобных африканских страстях мог только мечтать.
— А что Лена? Елена моя Прекрасная даже съезжаться не хочет, ты же знаешь, так что ее одной юной гостьей не смутишь. Она сама хоть кого смутит. Но Аня, ты знаешь, такая красивая, какой-то чистой хрустальной красотой. Я видел разных, но таких… При первой встрече, разве что рот не открыл. На нее можно просто смотреть и молчать, получая чисто эстетическое удовольствие.
— Да ты, батенька, эстет! — недоверчиво всплеснул руками Семен. Ты уж терпи, ходок, верх непорядочности будет дочку бывшей соблазнять.
— Терплю, — неожиданно для себя признался Платон. — Сам все понимаю.
— Ни сейчас, ни когда-либо потом, — уточнил посерьезневший Семен. — Или я тебя больше не знаю, и ты мне не друг.
— Сема, не нужно меня полным ублюдком считать, — разозлился Платон.
— Все, все, ну извини старика. Это была пятиминутка воспитания, — сказал Семен.
— Ладно, — беззлобно кивнул Платон
— Эти мысли у тебя дурацкие от одиночества. Дома нет хозяйки. Женись на Лене, и все сразу наладится…
В перерыве он все-таки позвонил Анне, не Лене.
— Ефендим (пер. слушаю), на турецкий манер поздоровалась смеющимся голосом девушка.
Судя по музыке на дальнем фоне, она еще была в торговом центре.
— Звоню узнать, выбрала ли ты телефон, списания с моей карты не приходило, — спросил Платон.
— Я купила, — заверила Анна.
— На какие шиши, позволь спросить, — удивился мужчина.
— У меня есть немного денег, — сказала загадочно девушка.
— Мы еще с тобой по этому поводу поговорим, — пообещал мужчина. Он примерно представлял, какие деньги могла тратить девушка и не хотел, чтобы она их растренькала на текущие нужды.
Он слушал, как Анна рассказывает о своих покупках. Она купила все, что нужно, собралась устанавливать приложения. Голос у девушки был приятный, радостный, немного волнующийся.
Это ему и нравилось в общении с ней. Если Лена в общении с ним всегда демонстрировала полную независимость, а иногда даже пыталась быть «сверху». То здесь он был мужчиной старше, опытнее. Анна с готовностью признавала за ним старшинство и первенство, прислушивалась.
Впрочем, слушалась она далеко не всегда, продемонстрировав это на второй же вечер по приезду в Маккавеевку. Дело было, конечно, в комендантском часе. Платон еще при первом разговоре понял, что с этим у них возникнут проблемы, больно у девушки возмущенный взгляд был.
Позвонив в 20.15 и обнаружив ее где-то в районе федеральной трассы, Платон разозлился. Он аж глаза прикрыл от раздражения. Хорошо, хоть рядом пациентов не было.
— Ну и где ты, позволь узнать, — с нарастающим гневом спросил он.
— Я гуляла. Переделала все дела, пошла посмотреть поселок. Задумка была проехать на автобусе его повдоль от начала до конца. Я же не под арестом? — насупилась девушка.
— Аня, но время… Вот ты сейчас где? — волновался мужчина.
— Ммм, иду вроде как мимо старой суконной фабрики, развалины тут живописные. Автобус, понимаешь, не пришёл. Я все просчитала, уточнила время рейса, а он взял и не пришел.
— Осторожнее там мимо заброшки шагай, держись поближе к федеральной трассе.
— На трассе машины летят с такой скоростью… Тротуаров нет, идти жутко некомфортно, — поделилась Анна.
— Ну вот я об этом и говорил, когда просил тебя первое, заметь, просто первое время вечерами посидеть дома. Да, у нас так и есть, автобус, если пассажиров на линии недостаточно, или еще какие у водителя приключения, может просто не приехать.
Платон говорил довольно раздраженно. Анне это не нравилось, но она решила не обижаться, а попробовать донести до мужчины свою точку зрения.
— Пойми, я просто не рассчитала… у меня даже дома таких запретов не было… это не логично!
Платон выдохнул. В ординаторскую заглянула медсестра с сообщением, что привезли очередного пациента.
— Пойми, Турция — не Россия. У тебя нет осторожности еще, что ли. Для тебя все законопослушные и хорошие, как в дорогом районе Стамбула. Пойми, глупая, провинция в России — дикое поле. Много приезжих, со своими порядками, к примеру. Ты, со своей длиннющей косой, со своей молодостью, одна на дороге, как красная тряпка для некоторых… Вот там где ты сейчас идешь — промзона, много заброшек. Недавно туда несколько отморозков женщину затащили… Дальше говорить не буду, что дальше было, и так должно быть понятно.
— Более чем, — выдохнула Анна. — Я уже иду домой. Вокруг народ, если что. Не волнуйся.
— Не обижайся. У меня профдеформация. Понимаешь же, вся травма с района, вся наша. Кого только не бывает…
— Что такое «профдеформация» — поинтересовалась девушка. — Это от какого слова производная?
— Ох, турчаночка, ту еще и языком не в полной мере владеешь. Профдеформация — это деформация характера, связанная с трудностями профессии, перекос личности такой. К примеру учительница русского и литературы, ожидающая, что ее знакомые мужчины будут благородны, как Чехов… Понятно?
— Да, — кивнула Анна.
— Так вот. Так как я травматолог-хирург, у меня своя деформация. Пьяные, поломанные, простреленные, каждые выходные. Каждые праздники — бонус в виде двойного потока хорошо погулявших. Один раз даже скальпированную рану реставрировал. С полицией