Линда и Гретта.
Эти два имени словно ударом молнии высвобождают в моем мозгу цепочку ярких образов. Вот, мы маленькие, с разбитыми коленками, и замазанными в траве платьями, катаемся на пони. Вот, бегаем по саду, а наши лица испачканы вишневым соком. Вот, бросаемся друг в друга тополиным пухом, белые с ног до головы...
Линда и Гретта — это мои сестры.
Родные и любимые.
Больше жизни любимые.
Человек, сидящий на моей кровати — мой отец.
А я… Я Аня Мельникова, чей жизненный путь, похоже, прервался пятничным вечером.
И в то же время я леди Амелия, старшая дочь герцога Лайтхарда, чья жизнь однажды оказалась на грани… Но прежде, чем ее перешагнуть, прежде чем жизненная нить в теле окончательно погасла, заплутавшая среди миров душа Ани Мельниковой впорхнула в умирающее тело Амелии Лайтхард и заняла чужое место.
Стоит мне произнести про себя свое новое имя, как тело отмирает, будто его подключили к розетке. Медленно поднимаю руку и смахиваю волосы со лба. Затем, чуть подумав, подбираю длинную прядку и без удивления рассматриваю свой платиновый блонд.
Раньше у меня были каштановые волосы. Сколько за ними не ухаживала, все равно секлись кончики. Приходилось носить короткие стрижки, не длиннее каре. А эти пряди и стричь не надо — они уже идеальные. Мягкие, шелковистые, длинные. Быстро потеряв интерес к волосам, верчу головой.
Теперь каждая деталь в этой комнате навевает чужие воспоминания. Вопреки силе гравитации, в воздухе кружится лавандовое платье, в котором Амелии сообщили о гибели Генри, ее жениха.
Упал с коня и сломал себе шею, так сказала его сестра, не сдерживая слезы. Не спасли сильнейшие обереги. В ее глазах сверкало осуждение. И сейчас, глядя на ситуацию со стороны, я понимаю, что та была права.
Амелия и до Генри уже догадывалась, что с ней что-то не так, — ведь трех погибших женихов при всем желании не списать на трагическое совпадение! — но все-таки увлеклась молодым мужчиной, поддавшись настойчивым ухаживаниям.
И вот, Генри погиб.
В голове мелькают лица ее женихов. Альфред, Виктор, Эдвард, Генри… Никто из них так и не довел до алтаря свою невесту. Если не проклятием, то чем еще можно объяснить подобное совпадение? Нет, ну правда…
В прошлой жизни я была реалисткой и не верила в подобную чушь. А сейчас я бы так однозначно не говорила.
— Ты простишь меня, милая? — снова обращается ко мне герцог, вырывая из чужих воспоминаний.
— Мне нечего тебе прощать, отец, — говорю мягким, грудным голосом. — Я сделаю все, чтобы не понравиться королю. Вернусь сюда через неделю, вот увидишь... И знаешь что?
Заставляю себя ободряюще улыбнуться.
— Я буду рада поехать в Верлинскую обитель. Надеюсь через недельку-другую познакомиться с той монахиней, что снимает проклятия.
Лорд Лайтхард кивает с явным облегчением и начинает рассказывать подробности про ту монашку. Слушаю вполуха, киваю и думаю о другом. Если отец не отправлял миниатюру Амелии на отбор, то интересно, как она попала в руки к королю?
Глава 2
Что ни говори, деньги облегчают жизнь.
Даже долгая поездка по ухабистой дороге, становится если и не приятным, то вполне терпимым событием.
Карета мягко укачивает, благодаря рессорам на колесах. Звукоизоляция, правда, в салоне не очень хорошая, поэтому до меня доносится ядреная брань сопровождающих меня воинов.
Один из них, кажется, командор, заглядывает в карету и докладывает, что с обычным маршрутом что-то не так. Разведчики, мол, сообщили, что на той дороге свалено огромное дерево, а это верный признак засады. Поэтому он, командор, считает, что лучше поехать по другой дороге. Согласна ли с этим миледи?
Я рассеянно киваю. По другой — так по другой, лишь бы до цели доехать, а какой дорогой не так важно.
Командора такой ответ устраивает и мы продолжаем путь.
Под мерное укачивание кареты откидываюсь на удобную спинку бархатного сиденья, мой взгляд сразу отыскивает корзину с припасами.
Похоже, пока я лежала в беспамятстве, я сильно оголодала. При одном взгляде на содержимое корзины рот наполняется слюной, несмотря на недавний обед.
Щедрый ломоть душистого хлеба, свежий сыр, яблоки, и филазис, любимое лакомство Амелии. Фиолетовый фрукт со вкусом черники выглядит аппетитно, но начать я решаю с румяного яблока.
Задумчиво откусив сочный, кисло-сладкий кусочек, принимаюсь мысленно перебирать последние воспоминания Амелии, которые почему-то кажутся ярче моих собственных.
За свою короткую жизнь бедняжке пришлось четырежды хоронить своих женихов.
После смерти второго, Виктора, о девушке поползли слухи, и семье Амелии пришлось переехать в другой город на окраине королевства. Когда умер Эдвард, переезды не особо помогали. Слухи бежали за ее семьей, наступая на пятки.
Потом случился Генри. Амелии казалось, что это самая настоящая истинная любовь, которая сможет все изменить, но увы...
Как бы то ни было, с учетом того, что мне выпал второй шанс на жизнь, я совсем не против заплатить за него решением чужих проблем.
Тем более, это и проблемой сложно назвать. Всего-то и надо не понравиться самодовольному, высокомерному дракону. А потом — отправиться в обитель для встречи с монахиней.
Отламываю кусочек пористого пшеничного хлеба и закидываю себе в рот. М-м, вкусно. С непривычки кисловат, потому что сделан на закваске, но все равно объедение.
Итак, что мне известно про короля?
Отец убеждал меня не верить слухам.
Еще бы!
Слухи о Его Величестве ходят самые нелицеприятные.
Дракон — он и в короне останется зверем. Не обуздан, не воспитан, что с него взять? Говорят, на завтрак он поедает сырые сердца молодых оленей — ещё тёплые, пульсирующие. Что своих врагов он не просто сжигает, а вдыхает их жизненные силы через последние крики, когда те тают в его огне. Что однажды когтем вскрыл горло своему виночерпию — вино оказалось на градус теплее, чем он предпочитает.
Еще говорят, он вырывает языки тем, кто болтает о нем за его спиной, а любимое развлечение — наблюдать, как предатели медленно ползут сквозь горящее болото, не зная, умрут ли от огня или ядовитого пара. Перечить ему — значит, отказаться от жизни. Он не терпит сомнений, слышит ложь за километры и сдирает кожу с тех, кто усомнился в его решении.
Картинка вырисовывается пугающая.
Этакий монстр, злобный и жестокий.
Если верить слухам, мне