Мы сидели на кухне за моим большим столом и пили чай с медовыми лепешками, которые я испекла утром. Впервые мы не молчали. Я, поддавшись общему настроению и своей нахальной натуре, подтрунивала над его выдуманной причиной остаться.
— Так что, милорд, — говорила я, пряча улыбку в своей кружке, — мне стоит опасаться инспекции моих сырников на рассвете? Вдруг они окажутся «неудовлетворительными»? Боюсь, я не переживу такого позора.
Он смотрел на меня, и в уголке его губ, к моему изумлению, играла тень настоящей, живой улыбки. Лед в его глазах окончательно растаял, и в их темной глубине плясали теплые искорки огня.
— Я вынесу свой вердикт после дегустации, — отвечал он своим низким, бархатным голосом, в котором больше не было металла, а лишь легкая, насмешливая вибрация. — Но вот к примеру, твои лепешки… они могут составить конкуренцию даже десертам королевского повара.
— Ого! Да это же почти комплимент! — я театрально прижала руку к сердцу. — Смотрите, милорд, так вы скоро и впрямь начнете говорить как нормальный человек.
Он рассмеялся. Мрак, дремавший у очага, поднял голову, посмотрел на нас, и, кажется, тоже улыбнулся своей собачьей улыбкой, вильнув хвостом. В этот момент мой дом был наполнен не просто уютом. Он был наполнен счастьем. Простым, тихим, почти нереальным.
— Уже очень поздно, — сказал он наконец, когда мы допили чай. — Тебе нужно отдыхать.
Мы поднялись наверх. На лестнице, в узком пространстве, наши плечи случайно соприкоснулись. Я вздрогнула, как от удара током, и почувствовала, как ребенок внутри отозвался теплым, сильным толчком, словно приветствуя эту мимолетную близость. Дарек замер на мгновение, его взгляд стал серьезным. Он что-то почувствовал, но, видимо, списал на магическое «эхо», о котором говорил ранее.
— Спокойной ночи, Оливия, — сказал он у двери в мою комнату. И то, как он произнес мое имя, заставило мое сердце замереть.
— И вам, Дарек, — ответила я, скрываясь в своей спальне.
Я долго не могла уснуть, лежа в кровати и улыбаясь в темноту. Все закончилось. Опасность миновала. И этот невозможный, гордый дракон, кажется, наконец-то увидел во мне не проблему, а женщину. Я засыпала с ощущением, что завтра начнется новая, совершенно другая жизнь.
Я не знала, насколько была права. И насколько эта жизнь может быть короткой.
Проснулась я не от солнечного света. Проснулась я от того, что весь дом содрогнулся до самого основания.
Раздался оглушительный треск, звук ломающегося дерева и крошащегося камня. Входная дверь, которую Дарек укрепил своей магией, разлетелась в щепки. Вслед за этим по дому пронесся ледяной, мертвый сквозняк, от которого завыл в трубе ветер и погасли угли в камине.
Мрак не залаял. Он издал яростный, полный ненависти визг и бросился вниз по лестнице. Я вскочила с кровати, накинув на плечи первое, что попалось под руку. Сердце колотилось где-то в горле, ледяной ужас сковал все тело. Не успела я добежать до двери своей комнаты, как дверь напротив распахнулась, и из нее вылетел Дарек. Он был уже одет, в его руке пылал сгусток чистого, белого пламени, освещая коридор.
— Назад! — рявкнул он, заслоняя меня собой. — Запрись и не выходи, чтобы ты ни услышала!
Но я видела то, что было внизу. В проломе, где раньше была дверь, стояло оно. Еще одно. Такое же, как то, что они поймали, но крупнее, костлявее, и глаза его горели голодным, разумным, зеленым огнем. Пожиратель. Второй.
Из главной комнаты донесся полный боли визг Мрака, а затем звук удара, от которого содрогнулся пол. Тварь отшвырнула моего верного пса, как надоедливую игрушку.
— Мрак! — закричала я, бросаясь вперед.
— Стой! — Дарек схватил меня за руку, его пальцы были как стальные тиски.
Он оттолкнул меня обратно в комнату, а сам, не раздумывая, бросился вниз, навстречу монстру. Я услышала рев, нечеловеческий, драконий, и грохот, от которого посыпалась штукатурка с потолка. Я не могла там прятаться. Мой друг был ранен, а мужчина, который хоть и дурак, но все же свой, родной — в смертельной опасности. Я выбежала в коридор и замерла на верхней ступеньке лестницы, глядя на битву титанов.
Воздух в комнате взорвался.
Не дожидаясь, пока тварь сделает следующий шаг, Дарек атаковал. С его пальцев сорвались два сгустка белого пламени. Они ударили Пожирателя в грудь, но вместо взрыва и крика боли, свет просто впитался в костяной панцирь. Голодные зеленые глаза твари на мгновение вспыхнули ярче, и она издала утробное, довольное урчание.
Дарек взревел от ярости и разочарования. Он ринулся вперед, и его тело изменилось. Кожа на его предплечьях и скулах пошла темной рябью, на мгновение покрываясь блестящей, как обсидиан, чешуей. Его глаза стали двумя жидкими слитками расплавленного металла с узкими, вертикальными зрачками. Он весь излучал волны нестерпимого жара, от которого затрещал и рассохся дубовый стол. Он сдерживал свою драконью суть, чтобы не разнести дом.
Они закружились в вихре ударов. Хвост монстра, как гигантский хлыст, снес остатки мебели. Кулаки Дарека, на которых проступили острые наросты чешуи, с глухим костяным треском врезались в панцирь твари. Его когти оставляли на теле Дарека глубокие кровоточащие раны, но он, казалось, не замечал боли.
В какой-то момент Пожиратель вдруг замер. Его зеленые, невыносимо разумные глаза нашли меня, застывшую от ужаса на лестнице. Проигнорировав Дарека, он с утробным, ликующим шипением бросился прямо на меня.
Я видела только несущуюся на меня смерть. Но Дарек был быстрее.
Я не увидела его движения. Я просто почувствовала его. Удар, как от тарана. Меня сбило с ног, отбросило с лестницы в темноту коридора. Я ударилась плечом о стену, и мир на мгновение померк.
Когда зрение вернулось, первое, что я увидела, была не битва. Это была черная, лохматая тень, что с трудом ползла ко мне по полу.
— Мрак! — прошептала я.
Он поднял голову, и я увидела в его глазах боль. Тварь отшвырнула его с огромной силой, и одна из его задних лап была неестественно вывернута. Но он полз. Полз ко мне, оставляя на каменных плитах темную полосу, поскуливая от боли. Он дотянулся до моей руки, ткнулся в нее своим холодным, мокрым носом и заскулил — тихо, жалобно,