Женушка его благоверная, не видно разве?
— Че? — бросаю я, не поднимая глаз.
— Ничего… — тянет он. — Просто ты кайфуешь так… давно тебя такой не видел.
— Я кайфую, отстань от меня вообще, — отвечаю с набитым ртом и даже не считаю нужным смущаться.
И правда кайфую. От горячего теста, от соли, от мяса. От того, что сейчас никто не оценивает, как я выгляжу, не ждёт от меня идеального поведения и нужной запятой.
Я просто ем. И мне вкусно. Вкусно, когда вкусно.
— Ты изменилась в последнее время, — вдруг говорит он.
Я уже собиралась огрызнуться, но в этот момент у него на панели загорается экран.
Звонок. Уведомление. Название приложения я узнаю мгновенно.
Сайт знакомств.
Я поворачиваю голову, смотрю на экран, потом на него.
И внутри вместо привычного удара просто пустота.
Ни вспышки, ни скандала.
Ничего.
Он хотел получить безразличия и он его получил.
— Скачай мне тоже, — произношу, вытирая пальцы о салфетку.
Он замирает.
— Что?
Я достаю из сумки телефон, пачкаю его жирной рукой и протягиваю ему.
— На. Только телефон протри, а то какой-то масляный.
— Алла, что с тобой?
Ой, Беркевич.
— Говорю, скачай мне этот твой там приложение для знакомств.
— Я не буду.
Я закатываю глаза.
— Хватит тебя. У нас открытый брак. Или ты забыл, что ты мне это предлагал?
Он сжимает руль.
— Я понял, что я ошибся.
— А я вот не ошиблась. Давай. Всё. Я согласилась, согласилась. Тоже хочу посидеть, познакомиться. А то у меня на работе мужиков мало… С их вечно недовольными рожами.
Я слышу себя со стороны и сама удивляюсь этому тону.
Довел.
— Разблокируй, — говорю и подсовываю ему телефон.
Он молча вводит пароль, заходит в магазин приложений, находит нужное. Пауза тянется.
— Алла, ты понимаешь, что мне обидно?
— Ой, давай завязывай, — отмахиваюсь я. — Мне тоже было обидно. И ничего.
Приложение скачивается. Он возвращает телефон.
— Лучше сходи, купи мне водички сладенькой. С мандарином. Или что там у них есть.
Он тяжело выдыхает, но выходит из машины. Я остаюсь одна.
В тишине салона, с недоеденным чебуреком и новым приложением на экране.
Смотрю на иконку и вдруг понимаю, что теперь меня трясет.
Не от страха. От странного возбуждения. От ощущения, что я делаю что-то запрещенное. Неправильное. Не свое.
“Муж” возвращается с банкой ярко-оранжевой газировки, протягивает мне.
— Спасибо, — благодарю, вытирая руку сухой салфеткой.
Открываю приложение.
— Как тут пользоваться-то? — бормочу себе под нос. — Как фотки свои сюда поставить?
Листаю галерею. И правда… у меня почти нет фотографий. Рабочие, редкие семейные по типу засорившейся трубы, пара селфи.
— Алла, у тебя много фотографий, — комментирует он тихо.
— Оставь свой сарказм. Значит, схожу на фотосессию и сделаю. А то что? на массаж я ходила, мне как раз шею размяли. Пойду и сделаю клевые фотки, загружу их сюда.
Он смотрит на меня так, будто я сошла с ума.
— Алла, я тебя совсем не узнаю. Ты никогда такой не была.
Я поворачиваюсь к нему и вдруг чувствую это… странное, почти пугающее безразличие.
— Андрююююшаааа, — протягиваю я. — Это ты из меня такую сделал.
Молчит.
— Всё. Мне не нравится слушать твои возмущения и видеть это недовольное лицо. Я тебе сказала, если что все, шуруй милый, на развод.
— Я не хочу развода с тобой. Я хочу, чтобы всё вернулось.
— Чтобы я стала обратно терпилой? Чтобы ты меня поносил? Пошел в сраку.
Я снова беру чебурек, доедаю его, запиваю газировкой.
Смотрю в окно.
Люди идут по своим делам, кто-то смеётся, кто-то несет пакеты из магазина.
Обычная жизнь.
Мне странно от самой себя. Я всегда была другой.
Я сглаживала углы. Я терпела. Я искала компромиссы. А сейчас я будто смотрю на него через стекло и думаю, мол, а зачем мне это всё?
Не злость. Не крик.
Пофигизм.
И от него самой страшно.
Я чувствую усталость.
Сегодня был длинный день.
Работа, проверка, разговоры, эти бесконечные эмоции. И сейчас мне не хочется ни мести, ни доказательств.
Я просто хочу спать.
— Я устала, — шепчу, уже не ему, а себе. — Очень.
Он что-то отвечает, но я не вслушиваюсь. Смотрю в окно и понимаю, что впервые за долгое время мне всё равно, что он думает.
И от этого легче.
И одновременно пусто.
Глава 39
Алла
Домой я доехала почти в полусне.
Город за стеклом уже начал пустеть, витрины гасли одна за другой, машины становились редкими, и даже светофоры мигали лениво, как будто тоже устали за этот день. Когда мы остановились у дома, я даже не сразу поняла, что мы уже приехали.
Просто сидела несколько секунд, глядя перед собой, пока Андрей не заглушил двигатель.
Я молча открыла дверь, взяла сумку и вышла.
Подъезд встретил меня знакомым запахом духов с цитрусами от консьержки.
Ой… как обычно вылила на себя весь флакон.
Бог с ней.
Я медленно поднялась по лестнице, чувствуя, как тяжелеют ноги. Каблуки за день превратились в настоящую пытку и даже сейчас на в сапогах на совсем маленько... Каждый шаг отдавался в ступнях, и я ловила себя на мысли, что сейчас больше всего на свете хочу просто снять обувь.
Дома я сразу направилась в спальню.
Андрей пошел за мной.
— Алла… — начал он.
Я даже не обернулась.
— Давай всё. Пожалуйста, не сейчас. Никаких разговоров не надо.
Он остановился у двери.
— Мы можем хотя бы…
— Я занята, — перебиваю его, уже доставая из шкафа пижаму.
— В приложении с сидеть будешь?
Ой, Бля. Беркевич!
Киваю.
Он что-то пытается сказать, что-то огрызнуться, но у меня уже нет ни сил, ни желания слушать.
— Да, у меня же дел нет, работы тоже, — бросаю я через плечо. — Андрей, всё. Ты спишь на диване. У тебя и так всё нормально.
Он начинает бубнить. Я даже не разбираю слова. Только обрывки.
Как я стала такой.
Почему я такая черствая.
Что со мной происходит.
Я просто закрываю дверь.
Щелкает крючок.
И тишина.
В спальне темно и спокойно. Я снимаю носски и колготки тоже стягиваю и почти стону от облегчения. Ступни ноют так, будто я