— Я хочу тебе объяснить. Про Юлю, — начинает он твёрдо.
Я мотаю головой так резко, что шампанское чуть не расплёскивается.
Вот вообще про эту женщину ничего слушать не хочется. И так себя чувствую ниже её уровнем. Ещё и слушать, как он с ней… нет, спасибо.
— Вы не должны мне ничего объяснять, — чуть ли не скороговоркой выдаю я, глядя в бокал.
Максим укоризненно смотрит на меня. Вздыхает.
— Куда "ты" делось? — вдруг спрашивает он.
Приподнимаю бровь, не ожидавшая такой резкой смены темы. Не понимаю, про какое "ты" он имеет в виду.
— С этой минуты зовёшь меня Максим. И на "ты". Ясно? — приказывает он.
— Я не могу так, — мотаю головой. — Это неправильно.
— То есть, по-твоему, мужу правильно выкать? — теперь он приподнимает бровь, и в глазах пляшут чертята.
— Ну… ну у нас же не настоящий брак, — выкручиваюсь я, чувствуя, как горят щёки.
И зачем ему приспичило, чтобы я к нему на "ты" обращалась?
Так дистанцию сложнее держать будет. Это близкие люди друг к другу на "ты" обращаются. А мы далеко не такие. И то, что мы целовались, жарко, глубоко, до дрожи в коленях, тут вообще значения не имеет.
Это была ошибка. Значит, забываем и не вспоминаем. Никогда.
— У тебя в паспорте штамп настоящий? — требовательно спрашивает Максим.
Приходится кивнуть. Максим тоже удовлетворённо кивает.
— Доказательства ещё нужны? Или аргументы? — опять спрашивает он, и в голосе уже слышится лёгкая насмешка.
— Но это же…
— Ясно, — он отставляет бокал, поднимается, и я в момент оказываюсь поднята со стула, будто пушинка. — Каждый раз, — продолжает он, смотря мне прямо в глаза, — как ты мне будешь выкать, я тебя буду целовать. По-взрослому. С языком и развратно, — хрипловато произносит он.
Его голос царапает где-то внизу живота. Горячо. Очень горячо.
— Э-это ваши аргументы? — почему-то шёпотом спрашиваю я, хотя хотела твёрдо.
— Нужны ещё? — хищно кривит он губы в ухмылке.
Я быстро-быстро мотаю головой. Потому что если он сейчас снова поцелует…
— Супер! Теперь расплата, — наклоняясь ко мне, заявляет он.
— Стоп! Стоп! Стоп! Это было до ва… твоего условия, — упираюсь ему в грудь ладонями.
Сердце колотится о его грудную клетку, будто хочет вырваться и остаться с ним навсегда.
— Мало похер, — ломая моё сопротивление одним движением, он накрывает мои губы своим.
И всё!
Мир сужается до его губ, до его вкуса, до его рук, которые впиваются в мои бёдра.
Он целует жёстко, властно, сразу проникая языком глубоко, будто наказывает и ласкает одновременно.
Пытаюсь отстраниться, но тело предаёт мгновенно. Колени подгибаются, внутри всё плавится, как масло на горячей сковородке.
Я тону в этом поцелуе, в его запахе, в том, как он прижимает меня так плотно, что я чувствую каждый твёрдый мускул под его рубашкой.
Руки сами тянутся к его шее, пальцы зарываются в волосы, и я отвечаю, жадно, отчаянно, словно это последний раз в жизни.
— Так лучше запомнится, — хрипло произносит он, оторвавшись от моих губ.
Чувствую, как меня ведёт от его поцелуя. Я даже мысли в кучу собрать не могу.
— А если нет? — слова вырываются сами, прежде чем я успеваю прикусить язык.
Максим хищно улыбается. Улыбка обещает всё и сразу.
— Будем использовать более убедительные инструменты, — протягивая мне бокал с шампанским. заявляет он.
Я прямо приказываю себе прикусить язык и не продолжать эту дискуссию. Потому что так и крутится на языке вопрос, какие инструменты он имеет в виду.
И я даже понимаю что он имеет в виду, но хочется знать конкретнее.
Глава 41
Делаю глоток из бокала, чтобы ничего не ляпнуть.
Сейчас, находясь под пристальным взглядом Максима, все мои мысли о том, что я не его уровень, улетучиваются с молниеносной скоростью.
Внутри всё клокочет, как вулкан на грани извержения.
Как он это делает?
Один его взгляд, и я забываю про ту женщину в белье, про свою обычность, про то, что я всего лишь случайно оказалась в его жизни.
Понимаю, что надо себя тормозить. Но как это сделать, когда взгляд Максима заставляет мою кровь буквально закипать и разносить жар по всему телу.
И эти намёки его про инструменты.
Они кружат в голове, как пчёлы вокруг меда. Я не пойму, почему меня рядом с ним такие намёки не пугают.
Скажи мне эти слова кто-то другой из мужчин, я бы уже бежала, сверкая пятками, куда подальше.
А сейчас, я наоборот думаю, как Максим эти инструменты будет применять. Представляю как его руки будут скользить по моей коже.
Стоп Яна! Кажется шампанское уже дало тебе в голову.
Я ведь до сих пор девственница. Хоть как-то это должно меня тормозить.
Но мою фантазию это никак не останавливает. Она рисует картины одна ярче другой, и я краснею от своих мыслей, от желания, которое сжигает изнутри.
Мы садимся за стол, и теперь я разговариваю крайне аккуратно. Максим рассказывает свои смешные неиссякаемые истории. А я постоянно поражаюсь, какая у него насыщенная и разнообразная жизнь.
Я таким точно похвастать не могу. Сначала жизнь в деревне, и постоянно я всё веселье пропускала, потому что маме по хозяйству всегда требовалась помощь.
Чего я только не делала. Полы мыла, скотину кормила, готовила, и так день за днём, без просвета.
Когда сбежала, у меня мысли были только об учёбе и где на неё найти деньги. Вкалывала где могла, спала по четыре часа и ни секунды на себя.
Так что никуда я не ездила, да и не ходила особо. Я либо работала, либо училась, либо отсыпалась.
И сейчас, смотря на свою жизнь, чувствую, что огромную часть её уже профукала. Словно прошла мимо, как мимо витрины с яркими платьями, которые никогда не надену.
Когда в ход идёт уже вторая бутылка шампанского, я пытаюсь остановить Максима, чтобы не пополнял мой бокал.
— Так, Яна, ты каждый день замуж выходишь? — шутливо хмурит он брови.
Это выглядит очень комично, и я естественно начинаю смеяться, а этот наглец в это время наполняет мой бокал игристым напитком. Пузырьки шипят, и я чувствую, как алкоголь растекается по венам, размывая границы.
Максим предлагает попеть в караоке.
— Мы же Варю разбудим, — протестую я.
— Нее, — подавая мне две тарелки, уверенно заявляет он. — Неси в гостиную.
Таким макаром мы переезжаем на диван. Максим закрывает дверь на лестницу и включает первую песню. "Батарейку" группы Жуки.
Мы поём её на сто баллов. Отмечаем и продолжаем дальше. Голоса сливаются, и на миг