— Дочь, — сказал он, и в его тоне смешались твердость и забота, от которой мне захотелось съежиться. — Мы твоя семья. Если что-то гложет тебя, мы должны знать. Ты — часть нас, часть империи, и твоя боль — это наша боль.
Я посмотрела на них сквозь подступающие к глазам слезы — на мать с ее тревожным взглядом, на Вильяма, готового броситься в бой с любым, кто посмел меня обидеть, на Леандра, который никогда не одобрял моих попыток обуздать свой дар, и чья искренняя забота сейчас насквозь пробивала мою броню. И на отца, чьи слова напомнили мне, что я никогда не была просто Розамундой — я была принцессой, чей долг выше ее собственных желаний. Но как я могла рассказать им о тер Эйтеле? О его поцелуе, что все еще горел на моих губах? О лжи, что разбила мое сердце? О чувствах, которые я не могла ни принять, ни отвергнуть? Я открыла рот, но слова застряли, и вместо них из груди вырвался лишь тихий, сдавленный вздох.
— Мне нужно... побыть одной, — пробормотала я, в конце концов, вставая из-за стола. Слезы снова начали жечь глаза, а я не хотела так явно демонстрировать родным свою слабость. — Я вернусь к себе… Там я точно буду в безопасности и…
Я запнулась. Как молнией, меня прошило внезапным озарением. Все разрозненные кусочки картинки внезапно встали на свои места. И я осознала: тер Эйтелю помогал кто-то из моих родных! Кто-то настолько хотел сбагрить меня замуж, что за моей спиной сговорился с блондином и придумал всю эту аферу! Дал ему доступ в жилое крыло, а потом делал вид, что ничего не понимает!..
Обеденная зала закружилась перед глазами…
Я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди, а некромантия, почуяв мою ярость, взвилась вихрем: тени под столом сгустились в чернильные клубы, а воздух в зале похолодел, покрывая хрустальную посуду тонким слоем инея. Родные замерли, глядя на меня с тревогой, но я видела в их глазах не только заботу — там мелькнуло что-то еще. Вина? Тайна?
— Кто? — прошипела я, переводя взгляд с одного на другого. Голос мой дрожал, но не от слабости, а от гнева, что кипел внутри, как лава перед извержением. — Кто из вас помог тер Эйтелю? Кто впустил его в жилое крыло? Это же невозможно без ключа от семьи! Без нашей крови!
Мать побледнела и опустила взгляд, ее идеально ровная осанка дрогнула. Отец неловко откашлялся, но не успел даже открыть рот. Вильям, мой старший брат, опередил его, вставая из-за стола с примирительным, слишком мягким жестом:
— Рози, успокойся, — начал он, и в его тоне сквозила осторожность, как у человека, ступающего по тонкому льду. — Мы... мы все хотели для тебя лучшего. Тер Эйтель — выгодный выбор. Он сильный, влиятельный и... он мог бы помочь тебе обуздать этот твой дар.
— Лучшего?.. — горько выдохнула я, перебивая и чувствуя, как слезы ярости и боли подступают к глазам. Я не могла больше молчать — слова хлынули потоком, как прорвавшаяся плотина. — Кому лучше?.. Вы же даже не представляете, что он сделал! Сначала говорил, что у него есть невеста… Потом... он притворялся, что влюблен в меня! Целовал в руинах, шептал, что любит, что я для него — все! А потом... потом выяснилось, что все это была ваша хитрость! Спектакль, обман, чтобы заставить меня согласиться на брак! Вы знаете, как это больно? Я поверила ему, открылась, а он... он разбил мне сердце! Это из-за вас! Из-за вашего плана я чувствую себя использованной, преданной... как тряпичная кукла в чужих руках!
Вильям замер, его обаятельная улыбка исчезла, сменившись шоком. Мать прижала руку ко рту, а Леандр опустил взгляд, сжимая кулаки. Отец тяжело вздохнул, но в его глазах мелькнуло раскаяние. Или мне показалось?
— Дочь, — начал он тихо, — мы не хотели причинить тебе такую боль. Мы хотели как лучше. Думали, что это... ускорит процесс. Тер Эйтель согласился на роль, но...
Вот этого я уже стерпеть не могла.
— Роль? — выкрикнула я, и голос сорвался на всхлип. — Да как вам не стыдно! Для вас это был спектакль! А я влюбилась в него по-настоящему! О!.. Должно быть, вы знатно развлеклись за мой счет! — Горечь теперь лилась из меня сплошным потоком, убийственным, будто яд горгоны. — Его "признания", поцелуи — все подстроено? И темница... — Я повернулась к отцу, воспоминание о днях в подземелье ударило, опрокидывая навзничь. — Ты посадил меня туда нарочно? Чтобы сломить, чтобы я ухватилась за первого, кто протянет руку? За тер Эйтеля?
Сама не знаю, почему я это ляпнула. Но когда отец медленно кивнул, когда его лицо, обычно непроницаемое, как маска императора, на миг отразило усталость и вину, в груди словно что-то разорвалось.
— Да, Розамунда, — нехотя кивнул отец. Нет, не отец. Император. Лишь император может так безжалостно вершить судьбы своих подданных. — Это было необходимо. Ты упряма, как твоя мать в юности. Да и твоя некромантия... она пугает союзников. Тер Эйтель согласился на брак, несмотря на все это. Мы устроили все так, чтобы вы сблизились. Темница — это был толчок, да. А его доступ в крыло... — Отец покосился на Леандра.
— Я дал ему печать, — тихо, глухо признался Леандр, его суровое лицо не дрогнуло, но в голосе сквозила нотка сожаления. — По приказу отца. Мы все знали о плане. Это для твоего же блага, Рози. Для твоего будущего.
Слова ударили, как кинжал в спину. Я отступила, чувствуя, как слезы, наконец, хлынули по щекам.
— Для моего блага?! — выкрикнула я, и эхо разнеслось по залу, заставив светильники мигнуть. Тени теперь плясали открыто, формируя силуэты с клыками и когтями, шепчущие обвинения. — Вы предали меня! Свою дочь, сестру! Сговорились за моей спиной, как... как интриганы в подворотне! А я думала, вы меня любите! Но вы просто... использовали мою слабость, чтобы манипулировать мной!
Мать встала, протягивая руку, ее глаза блестели от слез.
— Розамунда, милая, мы любим тебя. Именно поэтому... Мы хотели защитить тебя от одиночества, от твоего дара, который отпугивает всех. Прости нас, если это причинило такую боль. Мы хотели как лучше…
— Нет! — Я отшатнулась, и магия, наконец, вырвалась: окна в зале зазвенели, посуда на столе подпрыгнула, а один из кубков опрокинулся, разливая вино, как кровь. — Вы не имели права играть с моими чувствами! Я не прощу этого. Никогда!
С этими словами