— Магией надо их защищать, раз они важные, — пробормотала я, входя в комнату и закрывая за собой дверь. Мышей я не боялась. Но пришлось все же поднять повыше юбки, чтобы серое полчище не схарчило и их.
— Поговори у меня!.. — родитель потряс в воздухе кулаком с зажатыми в нем листами. Бумага возмущенно зашелестела. — Если немедленно не уберешь это безобразие, я тебе!..
Папенька захлебнулся собственным возмущением. А меня словно дохлый мышь за язык дернул:
— Если не знаешь, что сделаешь, лучше не грози!..
Папеньку я особо не боялась. Ну да, он мог заставить меня посещать все дворцовые балы подряд. Мог предписать танцевать все до единого танцы с любым, кто осмеливался пригласить принцессу-некромантку. Даже мог приставить статс-даму следить за выполнением приказа. Но это так, досадные неприятности. Куда неприятнее, если папенька надумает лишить сладкого. Это уже было страшней. Но даже в таком случае я нашла бы выход. Однако сегодня все почему-то шло наперекосяк. Папенька смерил меня сверху вниз мрачным взглядом и брякнул:
— Замуж отдам!
Меня передернуло. Угроза была весомой. Не иначе как именно по этой причине память услужливо подкинула одно несложное плетение, а руки будто сами по себе его воспроизвели. Плетение полыхнуло в воздухе ядовитым сизым туманом, упало на копошащиеся трупики мышей. И о, чудо! Мышки издохли! С противным писком подпрыгнули, чтобы свалиться на пол уже тем, чем и должны были быть: трупиками.
На меня накатило такое облегчение, что я не сдержала облегченного вздоха:
— Уфффф!.. — Посмотрела на сердитого отца, так и стоящего на столе, и подмигнула ему: — Слезайте, папенька, угроза миновала!
Император не торопился покидать свое убежище. Наградил меня еще одним тяжелым, давящим взглядом и вдруг вынес вердикт:
— Решено. Тебе, Розамунда, пора замуж! Пора вместо скелетов и зомби нянчить детей… — Меня повторно передернуло. Только не это! Не нужны мне хлюпики-принцы, только и знающие, что разные виды охоты обсуждать! — Сегодня же разошлю…
— Да я лучше в тюрьму сяду, чем замуж пойду! — выпалила я, перебивая отца.
И раньше мне бы подобная выходка стоила максимум строгого окрика за неуважение к венценосному родителю. Но сегодня определенно все было не так. Папенька, позабыв про документы в кулаке, попытался скрестить на груди руки и придавить меня императорским авторитетом. Не вышло. Бумаги возмущенно зашелестели в монаршей руке. И это, по-видимому, стало последней каплей, переполнившей чашу терпения любящего отца:
— Ну, будь по-твоему! Тюрьма так тюрьма! Хоть узнаешь, от чего я тебя все эти годы оберегал, неблагодарная!
Папенька не зря заработал в народе прозвище Молниеносный. У него решения не расходились с делом и никогда не откладывались в долгий ящик. Если император решил, он тут же отдал необходимые распоряжения. Вот и сейчас. Я еще только пыталась сообразить, на что нарвалась, а папенька… нет, Император уже рявкнул:
— Стража!..
Я еще только рот открыла возмутиться, а дверь кабинета уже с шумом распахнулась, пропуская начальника личной охраны императора маркиза Дерреша и троих стражников. Представляю их чувства, когда они увидели своего императора в неподобающей позе на собственном столе!..
При виде ошарашенных лиц вояк и вытянувшейся физиономии Дерреша я невольно позабыла про все свои беды. Маркизу несколько лет назад советовали отпустить бороду, чтобы прикрыть несоразмерно большой подбородок, слишком удлиняющий его худощавое лицо и приковывающий внимание к крупным, «лошадиным» зубам. Но папенька воспротивился. Дерреш с бородой, как бы за ней ни ухаживал, был похож на грабителя с большой дороги, а не на маркиза и начальника дворцовой охраны. Пришлось аристократу растительность с лица соскабливать. Чтобы не злить почем зря своего императора. Но с выбритым подбородком удивленный Дерреш был как никогда похож на старого папенькиного жеребца Хрума. И я не удержалась, хихикнула. Чем еще больше разозлила папеньку.
— Арестовать Ее Высочество Розамунду Ирлейскую! — рявкнул родитель так, что клочок бумаги из его бороды вылетел как из пращи. — Поместить на уровень для магически одаренных преступников на общих основаниях!
Понятия не имею, что означали эти слова. Но у Дерреша еще сильнее вытянулось лицо, делая маркиза похожим на донельзя удивленного жеребца. А у меня под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия. Слишком уж побледнели стражники, услышав приказ императора. Да только изменить ничего было нельзя. Я не могла себе позволить, у всех на глазах умолять папеньку отменить наказание. Ничего, посижу немного, родитель остынет и прикажет выпустить меня. И все будет как прежде…
То, что шутки закончились, я ясно осознала, когда два стражника, повинуясь кивку Дерреша, подступили ко мне с разных боков и попытались схватить под руки. На миг внутри все сжалось, захотелось призвать на головы служивых все дохлое, что только смогу найти во дворце. Но… Отец смотрел на меня со стола внимательно, выжидающе. Будто знал, что я сделаю в следующий момент, только этого и ждал. И я… гордо вскинула подбородок, как полагается члену императорского дома:
— Уберите руки!.. Дойду и без вашей помощи!..
Служивые дружно покосились на маркиза. Дерреш — на папеньку. И тот величественно кивнул, разрешая отступление от правил. А я могла бы поклясться на учебнике магии, что он спрятал удовлетворенную ухмылочку в бороду. У-у-у-у!.. Ну погоди, папенька, я еще вернусь!..
Не передать словами, насколько было унизительно идти под конвоем почти через весь дворец. Попадавшиеся навстречу придворные жались к стенам и кланялись мне. Смотрели недоуменно и подобострастно. Но я слышала ядовитые перешептывания за спиной, едва мы проходили вперед. И не удержалась от мелкой пакости: повинуясь произнесенной мысленно формуле и нарисованному в воображении плетению все до единого дохлые насекомые, какие только нашлись в округе, ринулись к шепчущимся острословам, забираясь дамам под юбки, а кавалерам в панталоны. Детская выходка и пакость так себе. Но вскоре меня уже провожала настоящая райская музыка из воплей и проклятий. И настроение улучшилось.
Дерреш не зря столько лет ел свой хлеб. Маркиз моментально догадался, что это мои проделки. Но… Когда третий стражник поинтересовался у патрона, не нужно ли вмешаться и навести порядок, маркиз неожиданно фыркнул:
— Нет! Будет им наукой, что вместо сплетен лучше принять лишний раз ванную. Тогда насекомые в штанах не заведутся.
Э?..
Настроение улучшилось ненадолго. Как только мы спустились в подземелье