Так что вполне может быть, что кто-то из этих Берберовых и купил себе землю под дачу возле Кизитериновского ручья. Почему бы нет?
Как бы там ни было, ростовские Нахаловка и Бессовестная слободка остались только в городском фольклоре и в памяти старших поколений. А вот армянская Берберовка вполне себе официально здравствует.
Характер не нордический
Жители Берберовки ангельским характером сроду не отличались. Рисковые, вспыльчивые и даже агрессивные.
Когда в первые годы советской власти на Берберовку и в соседнюю Александровку стали селить новых рабочих завода Ростсельмаш, драки с ними вошли в «золотой» фонд ростовских криминальных сводок.
Во времена СССР не участвовавшие в бандитских разборках жители Берберовки считались даже не совсем нормальными.
С другой стороны, в Берберовке отлично себя чувствовали тихие мошенники и махинаторы самых разных специализаций. Вплоть до фальшивомонетчиков, «элиты» местного криминала.
Краевед Георгий Багдыков нашел в местных газетах столетней давности увлекательную историю одного такого шустряка.
Эпопея Годзиева
Дело было в славном 1917 году, аккурат за месяц до Великой октябрьской революции. Свобода уже была, а вот с едой случилась напряжёнка. Власть советов ввела хлебные карточки.
Мы уже забыли, что это такое и как работает система карточек, так что я напомню.
Каждый месяц по месту своей работы человек получал карточки на продукты. Выглядели они как расчерченная таблица, с окошками по числу дней в месяце. Каждое окошко снабжалось названием и количеством продукта для отоваривания.
Как отоваривали карточки
Покупатель шёл в магазин или в лавку, имея при себе этот разрисованный лист и желание купить хлеба, к примеру. Продавец должен был вырезать ножницами соответствующие ячейки с карточки и выдать товар.
Потом продавец отчитывался перед властями вырезанными квадратиками: проверялось, чтобы вес выпеченного или завезённого хлеба сходился с весом купленного, указанного на карточках.
Предъявив карточки революционному чиновнику, хлебопек получал муку для выпечки следующей партии хлеба. Так и жили. Крутились, конечно, как могли.
Некий булочник Вартан Годзиев проживал и работал в Берберовке. И с карточками дело имел. Причем в буквальном смысле – дело.
Как оказалось, 3 октября 1917 года хитрован Годзиев показал проверяющим «86 связок хлебных карточек за период от 29 сентября по 1 октября, из коих: карточек основных – 76 связок, усиленных – 10, всего 86, по 100 шт. в каждой».
А когда уполномоченные развернули свертки бумаг, то внутри оказались не карточки, а нормальная цветная бумага. Целых триста пять квадратиков.
Удивительно, но Вартана не шлепнули у стенки по законам революционного времени.
Откуда нам это известно? Да потому что спустя пять дней, уже 8 октября, мизансцена повторилась. Отчаявшийся заведующий Нахичеванской карточной системой даже написал заявление в вышестоящий орган – Нахичеванскую н/д продовольственную управу (н/д – народно-демократическая – прим. авт.).
«Центральное бюро по приемке и проверке карточек настоящим доводит до сведения Нахичеванской продовольственной управы, что пекарь Годзиев Вартан Мацаганович, проживающий на Берберовских городских дачах, вторично принес в большом количестве нарезанные красные бумажки, по виду похожие на хлебные боны, вследствие чего мы вынуждены прекратить выдачу ему муки. Организация Карточной системы просит распределить выдаваемую ему муку между другими пекарями и о распределении сообщить нам.
Заведывающий Карточной системой Делопроизводитель».
К сожалению, на этом история упрямого Годзиева для нас заканчивается. И мы никогда не узнаем, шлепнули всё же булочника-мошенника, или успел он сбежать, унося в мешке сэкономленную муку.
Берберовка XXI века
И сегодня Берберовка сохраняет свои удивительные черты и повадки. А чего же не сохранить, когда со времен Вартана Годзиева мало что изменилось?
По-прежнему стоят здесь частные дома, в некоторых даже централизованного водопровода нет. Как и раньше, речка Кизитеринка служит и мусоропроводом, и канализацией для жителей.
Да и попасть в Берберовку – нелёгкая задача. Единственное место в районе, где переброшен мост через Кизитериновский ручей, – Сквозная улица. Мост позволяет жителям попасть на остановку электрички.
Внутри района общественный транспорт не ходит – только по проспекту Шолохова.
Да и нравы нисколько не умаслились. Более того, в Берберовке даже милые мини-пиги отличаются повышенной кусачестью!
Недавно местный портал 161.ру живописал страдания берберовца, который спас потерявшегося малыша мини-пига. Обогрел, накормил яблоком. А тот в ответ – кусь!
Ошарашенный милосердец дал знать землякам через соцсети: потерялась кусачая свинья. Чья? Тут же выяснилось, что это Ася. Живет за углом. Раньше не кусалась, а просто носом толкалась. А теперь, видимо, стресс.
Одним словом, Берберовка. Как есть.
Но находятся в этом и плюсы. Турист, забредший в Берберовку, запросто может представить себе времена далекие, почти легендарные. В этом месте машина времени делает долгую остановку.
Что замутили ростовские евреи
Больница, синагога, гимназия
Уж так получилось, что среди моих друзей, с детства и до сих пор, много евреев. Да что там говорить, сразу из роддома меня приняла в свои теплые руки Ольга Леонидовна Миттерштейн, лучший педиатр Таганрога. А спустя двадцать четыре года и моего Илью.
Помню, люблю до сих пор.
Моим соседом и задушевным дружком с рождения был Колька Шпеер, а оба сына Ольги Леонидовны, Вовка и Юрчик Горфинкели, с полным правом входили в нашу компанию и были горячими почитателями кулинарных талантов моей бабушки.
Колечка погиб в Афганистане, а оба Горфинкеля (врачи) были среди первых ликвидаторов в Чернобыле. И оба рано умерли. Лейкемия.
Помню, люблю до сих пор.
Едва выбравшись из-под родительского крыла, я в Ростове немедля влетела в великолепную компанию Володи и Саши Слепаковых. Их мама, Зинаида Абрамовна, была одной из самых красивых и добрейших женщин, каких я когда-либо видела.
Помню, люблю до сих пор.
Хоть не в Ростове, но прекрасны
В общем, сами понимаете, что в еврейские традиции я была погружена с рождения. В Ростове мне это сильно помогало. Потому что ростовские евреи – о, это особенные люди.
Мне кажется, на Дон доезжали только самые