Глава 19. Идеальная пара
Эвелина Мэрроу.
Я сделала ещё один шаг. И именно в этот момент проклятый каблук решил, что с него хватит.
Пол ушёл из-под ноги, тело накренилось вперёд, и в голове мелькнула паническая мысль: вот сейчас я красиво растянусь прямо перед всеми зеркалами — и на этом моя карьера леди закончится.
Я не успела ни взмахнуть руками, ни пискнуть, но…
Чужая ладонь сомкнулась на моей талии, другая — на предплечье, останавливая падение так, будто я весила не больше пера. Я резко вдохнула — и забыла выдохнуть.
Кайрен.
Он поставил меня обратно на ноги так же спокойно, как если бы я была предметом мебели, который слегка сдвинули не туда. Пальцы исчезли сразу же, будто прикосновение было чисто техническим.
— Вы безнадёжны, — сказал он ровно.
Я сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В голове мелькнула злобная мысль с неприличными для леди словами, и очень захотелось сказать: «Спасибо, кэп», — но вместо этого я пробормотала:
— Я стараюсь…
Он не ответил. Просто сделал шаг в сторону, отпуская меня из захвата, выставил локоть — жест отработанный годами, привычный, как дыхание.
— Идём, — сказал он коротко.
Я не сразу поняла. Потом он слегка повернул голову.
— Так будет легче.
Говард молчал.
А я смотрела на этот проклятый локоть, как на приговор. Так действительно будет проще — но как же не хотелось прикасаться к этому голду-ледышке.
Я сделала глубокий вдох. Пришлось вложить руку.
Мы двинулись. Шаг стал ровнее сам собой. И вовсе не потому, что я вдруг научилась быть леди. Просто рядом с драконом не хотелось споткнуться.
На удивление, движения Нордхольда были уверенными, спокойными, и мне оставалось только подстроиться.
— Смотрите в зеркала, — сказал Говард.
Я подняла взгляд и увидела нас.
Высокий мужчина с военной выправкой, холодным профилем — и женщина рядом. Темноволосая, в красном платье, с ровной спиной и рукой на его локте. Надо отметить, смотрелись мы почти безупречно.
Эвелина явно подходила ледяному дракону.
Но, учитывая то, что я видела в воспоминаниях хозяйки тела, она не желала быть рядом с ним. А я — тем более.
Факт оставался фактом: на публике пара будет идеальной.
От этого стало тошно.
Меня от него воротило. От близости. От холода, который ощущался даже сквозь ткань. От осознания, что внешне всё выглядит правильно — а внутри у меня всё протестует.
— Господин, — Говард появился за нашими спинами. — Думаю, вам придётся всё свободное время проводить подле леди.
— Что значит «всё свободное время»? — вырвалось у меня. — Разве вы не всё время будете рядом со мной?
— Я генерал северных легионов, — спокойно ответил Нордхольд. — Почти всё время мне придётся проводить с королём и его приближёнными.
— Нет-нет! — я развернулась и воззрилась на обоих мужчин. — Вы издеваетесь? Мне придётся вести светские беседы с этими… курицами?
У обоих брови медленно поползли вверх.
Глава 20. Центральные ворота
Эвелина Мэрроу.
Карета замедлила ход задолго до ворот. Я почувствовала это по тому, как сменился ритм — мягкое покачивание уступило ровным, осторожным толчкам. Лошади фыркали, сбавляя шаг, и сквозь плотные шторы пробился холодный, почти звенящий свет.
— Прибыли, — коротко сказал Кайрен.
Сердце дёрнулось, будто кто-то резко потянул за нить.
Я выпрямилась прежде, чем успела осознать это. Спина — ровно. Подбородок — чуть выше. Плечи — расправить. Всё то, что вбивали в меня последние двое суток, сработало само.
Две ночи подряд я спала плохо, несмотря на то, что у меня было пять подушек вместо трёх и тела генерала я не касалась.
Сны накрывали волнами — обрывки жизни Эвелины, чужой и одновременно моей. Они приходили беспорядочно, но, к счастью, несли не только страх.
После первой ночи я вдруг поняла, как правильно держать чашку, не сжимая её пальцами, будто боюсь, что её отнимут. Как делать маленькие глотки. Как смотреть на приборы возле тарелки и не впадать в ступор.
После второй всплыли обращения в высшем обществе и некоторые правила поведения. К несчастью для меня, Эвелина всего раз выходила в свет и держалась особняком.
Ещё в памяти всплыли движения танцев — шаг, поворот, положение рук, наклоны. Правда, когда я попыталась повторить это с лордом Нордхольдом, он посмотрел так, будто я предложила ему выйти на площадь и сплясать на столе.
— Отвратительно, — сказал он тогда. — И неподобающе.
Говард, стоявший в стороне, едва заметно улыбнулся.
— Всё не так плохо, милорд. Для начала.
Карета остановилась окончательно. Дверь распахнулась, впуская холод и шум голосов.
Я увидела ворота — огромные, чёрные, с серебряной ковкой, уходящие вверх так высоко, что взгляд терялся. За ними — широкая аллея, очищенная от снега, белые борта сугробов по краям, живая изгородь, посеребрённая инеем, и замок.
Правда, привыкшей к замкам из диснеевских мультфильмов, назвать эту громадину подобным словом язык не поворачивался. Каменное чудовище, выросшее из земли, с башнями, шпилями и окнами, в которых отражалось зимнее небо. Скорее оборонительный пункт, чем дворец.
— Прошу, — сказал Кайрен.
Я приняла его руку и осторожно спустилась. Колени тут же напомнили, что шесть часов в карете — это не шутка. Они не столько болели, сколько отказывались быть частью моего тела.
Я сделала шаг — и тут услышала:
— Лошади дальше не проходят.
Голос стражника был вежливым, но непреклонным.
— Всем гостям предписано спешиться у ворот.
Кайрен лишь кивнул, словно так и должно быть, и подал мне локоть.
— Опирайтесь, — тихо сказал он.
Я вложила руку. Буквально через пять шагов колени перестали дрожать. Может, потому что расходилась, а может, потому что рядом была точка опоры — холодная, надёжная, непоколебимая.
Мы двинулись по аллее. Снег скрипел под ногами. Где-то впереди звучали голоса, но чем ближе мы подходили к замку, тем тише они становились.
Я смотрела по сторонам, стараясь запомнить всё. Где ещё такую красоту увижу. Скульптуры — каменные и снежные. Фигуры животных, гербовые символы, даже сцены битв, вырезанные в мраморе. Дорога, ведущая к лесу. Тёмные ели, тяжёлые от снега.
А потом мой взгляд сместился на гостей. И мне вдруг отчаянно не захотелось ни с кем здороваться.
Я заметила пожилую леди в тёмно-зелёном платье — она посмотрела на меня и мягко улыбнулась.
Я улыбнулась в ответ и тут же услышала почти шёпотом, у самого уха:
— Это была ошибка.
Я вздрогнула едва заметно — но поздно.
— О, прекрасная малышка! — раздался звонкий голос.
К нам буквально подлетела пышная дама в меховой накидке, сияя так,