— Я знаю, что ты не специально, — говорю мягко. — Успокойся, пожалуйста.
Беру в руки ее холодную ладонь.
— И что дальше? — спрашивает она тихо. — Как мы будем дальше-то жить…
— Как все нормальные люди, — пожимаю плечами. — Рожать будем, растить, воспитывать. Все дела.
— Ты же недавно говорил, что не хочешь детей в ближайшем будущем, — напоминает она. — Что у тебя куча планов и все такое прочее.
Я говорил, да. Оно как-то само собой вырвалось после нескольких дней проживания в компании ее родственников. Струсил малеха, когда Наташа подходила ко мне с этим разговором. Но в моей ситуации было ни разу не удивительно, особенно после того как ее младший брат растерзал клавиатуру моего ноутбука, и Вишенка ему в этом помогла.
Однако в последнюю пару часов я поднабрался смелости.
— Ну говорил, и что с того? — Снова пожимаю плечами. — Ситуация поменялась кардинально. По-моему, это отличный повод сходить в ЗАГС, как считаешь?
Спрашиваю и замираю, затаив дыхание.
Ведь в прошлый раз, когда делал ей предложение, Наталия мне вероломно отказала. Еще и пощечину влепила, как будто я ей какашку какую-то предложил.
Собственно, и сейчас я не вижу в ее глазах особенного энтузиазма. Точнее, никакого энтузиазма там нет вообще — одна сплошная обида и растерянность. Ну что я опять не так сделал?
— Из-за ребенка? — переспрашивает она с вызовом в голосе. — Я не хочу замуж только из-за ребенка…
Вот тебе раз! Попал в яблочко!
Сижу, совершенно прибитый ее ответом, в толк взять не могу, почему она мне такое выдает.
То в постель со мной чуть ли не бегом, то — «люблю тебя, Роб, не могу без тебя». А как дело доходит до свадьбы — так сразу фиг с маслом. Как так получается?
— Наталия, ты уж определись, наконец! — не выдерживаю я. — В прошлый раз замуж звал — тебе не так. В этот раз снова предлагаю — опять не подходит. Ты не хочешь замуж из-за ребенка? Или ты в принципе ничего со мной не хочешь? Ни замужества, ни детей? Что тебя так пугает в браке со мной, я понять не могу!
Выдаю все на-гора и снова замираю, гадая, не переборщил ли.
Жду ответа…
Наташа сначала обиженно дует губы, а потом вдруг отвечает — в кои-то веки понятно и членораздельно:
— Замуж хочу, ребенка тоже хочу. За тебя хочу! А только из-за ребенка замуж — не хочу!
Наконец до меня доходит, что ей не так.
И все-таки убийственная у женщин логика!
По ее мнению, я сделал предложение только из-за беременности, что ли? Тогда, следуя этой логике, я должен был жениться еще два с лишним года назад на Елене, когда она пыталась мне сообщить про Вишенку?
Конечно, мужчины ж так и поступают — как только залетела, сразу в ЗАГС.
Ага-ага…
— Наташ, — стараюсь говорить максимально понятно, — я тебе сейчас замуж предложил, потому что люблю и хочу на тебе жениться. Беременность — это просто дополнительный повод поторопиться. Такое предложение тебя устроит?
Получилось, может, грубовато и с наездом, но зато честно.
Но… устроило!
— Тогда ладно, — кивает она, и на лице впервые за сегодня появляется настоящая, искренняя улыбка. — Тогда я согласна. Очень даже! И с удовольствием…
Это ее «согласна» действует на мои расшатанные нервы, как божественное успокоительное.
Неужели? Неужели моя любимая девочка наконец согласилась выйти за меня замуж?
С шумом выдыхаю.
— Наташенька, милая моя, — обнимаю ее крепко, — я так счастлив! Ты даже не представляешь, как я счастлив! Но учти — больше никаких побегов и шагов назад, договорились? Сегодня же едем к тебе домой и все вещи перевозим обратно ко мне. Я надеюсь, ты их не успела разобрать по шкафам?
— Было не до того… — смущенно отвечает она.
— Отлично! — радуюсь я. — Иди сюда, королева моя, целовать тебя буду…
— Неудобно, — шепчет она, краснея. — Люди же ходят…
Мы хоть и сидим в самом углу коридора, в небольшом закутке, но все же это больничный коридор, и тут действительно периодически кто-то проходит. Пациенты на костылях, врачи в белых халатах, медсестры.
Однако мне сейчас решительно наплевать на всех этих людей.
Только один конкретный человек важен.
— Мы аккуратно… — шепчу ей на ухо.
С этими словами снова обнимаю ее, осторожно притягиваю к себе и прижимаюсь губами к ее губам.
Замираю, смакуя этот момент.
В голове мелькают вспышками картинки будущего — наша свадьба, Наташка с круглым животиком, наш малыш в кроватке. Все будет хорошо, непременно будет! Уж я постараюсь, уж я все для этого сделаю.
Мне так хорошо в этот момент, так спокойно и радостно, что ничего вокруг не замечаю. В фокусе только она — самая дорогая, самая любимая.
И вот эту вот идеальную идиллию нарушает своим возмущенным покашливанием бабушка Вишенки. Откуда только взялась на наши головы?
— Чего это вы тут делаете, а? — ругается она. — Мою дочь чуть не угробили, а ты целуешься со всякими там! Совесть поимей, козлина!
Мы с Наталией синхронно поворачиваемся в сторону Надежды Владимировны Татариной. Она стоит в двух шагах от нас, как грозовая туча, готовая разразиться ливнем.
— Что, простите? — переспрашиваю с ошалевшим видом.
Мать Елены подходит ближе, упирает руки в боки и буравит меня убийственным взглядом:
— Козлина ты и есть! Дочку мою обихаживать должен, а он тут целуется с этой пигалицей худющей! Да у нее же ни кожи, ни рожи нормальной нет! У тебя вкус хоть есть?
Внезапно в коридоре появляется еще одно действующее лицо.
Из-за поворота на всех парах выруливает Елена Мартыновна — мама Наталии. А она-то тут откуда взялась?!
Елена Мартыновна мгновенно вклинивается в диалог, как истребитель в воздушный бой:
— Все у моей дочери есть — и кожа, и рожа! И получше, чем у вашей замухрышки! Целуй, Роберт, дальше, не отвлекайся на всякую ерунду!
Но Надежду Владимировну так просто не заткнешь — она тут же начинает скандалить еще громче:
— Дочке моей голову заморочил, ребенка ей сделал! Пускай на моей женится, раз такой умный!
Елена Мартыновна не сдает позиций ни на миллиметр:
— Еще чего! То когда было, а это — сейчас! На моей женится, и нового ребенка родят! А то, видишь ли, какая-то там дрянь претендует на нашего Роберта…
Надежда Владимировна аж подпрыгивает от возмущения:
— «Нашего Роберта»?! Много вас желающих на Роберта! Лимита казацкая! Еще и всех своих детей на него повесить хочешь? Не позволю!
Елена Мартыновна отвечает с достоинством:
— Никого я на него вешать не собираюсь. У моих детей, вообще-то,