— Звёзды нет! — вдруг закричала она. — Это звучит унизительно.
Я закатил глаза.
— Что? — моментально отреагировала девушка.
— В смысле? — уточнил я.
— Ты только что закатил на меня глаза.
— Нет, я этого не делал.
— Да. Я могу отправить тебе запись, которую я уже сохранила в своей памяти…
— Хорошо, я закатил глаза, — признался. — Просто не понимаю, почему многие бионики с головой погружаются в интимную близость, не тратя времени на то, чтобы выяснить, кто они и чего хотят.
— Я так полагаю, что ты был образцом сдержанности, когда переживал период полового созревания, — ответила девушка, сердито поджав губы.
— Справедливое замечание, — признал я.
— Мне не нужно время на то, чтобы понять, кто я такая. Я бионик. Поколение-26 модель ЭС-45-АРА. ЭСАРА. Я знаю, кто я и чего хочу с того дня, как меня создали. Всё встроено в мой биогенетический код. А теперь я хочу есть, спать и работать. Но я не хочу ничего этого чувствовать! — закричала девушка.
Мне не нужно читать её эмоции, чтобы понять, что она борется со своей программной системой. Я хотел бы помочь ей, но для этого потребуется разговор, который займёт намного больше времени, чем длится один визит.
— Болезненность груди — это нормально, Эсара. Всё, через что ты проходишь, совершенно нормально. И твоя грудь идеальна.
— Как ты можешь так говорить? Ты ещё даже не прикоснулся к ним, док!
— Конечно, осмотр, — ответил я, чуть не споткнувшись на ровном месте от такого напора. Бионики обычно редко проходили обследования груди, а подтверждение симметрии и подавно никто не проводил. До меня.
— Я не врач, — раздражённо заявила девушка, — но совершенно уверена, что вы должны обследовать своих пациентов, — она расправила плечи, отчего её округлые груди приподнялись. — Как я должна сесть, чтобы ты их измерил?
От этих слов чуть не прокусил себе щёку насквозь. Она моё испытание, и я задавался вопросом, какую ужасную вещь совершил в одной из своих предыдущих жизней, чтобы его заслужить.
Глава 3
Робота — даже самого совершенного — всегда можно отличить от человека — он состоит из деталей, а биоробот ничем не отличается от человека, невозможно определить ни по внешнему виду, ни по внутреннему, кто перед тобой — человек или биоробот, физиологически биоробот идентичен человеку, ничем от человека не отличается.
Эсара
Я нетерпеливо ждала инструкций, в то время как должна была помогать Саше подготавливать каюту — люкс. Док же облокотился о стол и пристально смотрел на меня раздражающе блестящими голубыми глазами. Может быть, он не хочет дотрагиваться до бионики. Очень жаль. Ведь он врач, а я нуждаюсь в его помощи. Откуда у него предубеждения против таких, как я?
— У меня нет времени торчать в вашем кабинете весь день, док.
Он сглотнул, и я с уверенностью могла сказать, что док нервничает. Но его сердцебиение оставалось относительно стабильным, хотя лоб блестит от пота. Ему жарко?! Я совсем ничего не знаю о его виде и их характеристиках.
— Ложись, пожалуйста, — приказал он ровным голосом.
Я, послушно откинувшись на спинку стола и положив голову на мягкую гелевую подушку, посмотрела на потолок, где кусочки мозаики изображали небо, такое же голубое, как кожа дока. И поняла, что мне нравится голубой цвет, который действовал на меня успокаивающе.
— Подними руки и положи на подушку, — ровный голос и нормальное сердцебиение дока говорило о том, что он смог взять свои эмоции под контроль как профессионал, несмотря на свои предубеждения.
Должно быть, он повысил температуру в кабинете, потому что, когда я подняла руки, чтобы положить их на подушку, мою обнажённую грудь накрыло приятное тепло.
Закрыв глаза, я сказала:
— Спасибо, Док.
— За что? — его голос звучал издалека, хотя мужчина стоял прямо рядом со мной.
— За повышение температуры в кабинете. Тепло, — сказала я, пытаясь успокоить эмпата, рассказав о чувствах, чтобы ему не пришлось гадать о них. Ходили слухи о том, что лексианцам не нравится находиться рядом с биониками из-за нашей естественной устойчивости к эмпатическим способностям, поскольку неорганические потоки данных и органические эмоции — две совершенно разные вещи.
Док не ответил, нажимая какие-то кнопки на медицинском оборудовании, расположенном рядом со столом.
— Сейчас я прикоснусь к тебе, — сказал он после неловких минут молчания. — Скажи мне, если что-то доставит дискомфорт.
Я стала рассматривать лицо доктора Эвиана, пока он осматривал моё тело. Он красив. Старше меня на половину стандартного десятилетия. Ясные и сосредоточенные глаза, длинные тёмно-синие ресницы. Его верхняя губа имеет форму дуги с глубокой ямкой в центре, прямо под носом. Лицо удивительно симметрично, если не считать крошечной голубой веснушки под правым глазом и неглубокой ямочки, которую заметила на левой щеке, когда он улыбнулся мне.
Он потянулся ко мне, кончиками пальцев мягко и нежно прикасаясь к моей груди, что так сильно отличалось от разминания Итару.
Медленно и уверенно Док водил пальцами по коже, скользя по выпуклости груди, но не затрагивая ореолы, пока не изучил каждый сантиметр правой груди.
Он тихо обошёл стол и встал с левой стороны, начав обследование левой груди, отчего та налилась тяжестью, словно пытаясь заполнить его руку. Я ощущала удовольствие от того, что его внимание полностью сосредоточено на мне.
Прядь русых волос упала ему на лицо, когда он сосредоточенно обследовал меня, а пальцы едва касались соска, отчего внутри груди возникла покалывающая напряжённость, сходясь на кончиках сосков, прежде чем спуститься глубоко в живот, где тепло распространилось между ног.
Я откинула голову, анализируя странные ощущения. Несмотря на то, что раньше никогда не посещала врача, я была уверена, что точно не должна чувствовать возбуждение по отношению к доку.
Ощутив странное покалывание в грудях, я открыла глаза и со вздохом резко села на смотровом столе. Что-то было не так. Мои соски превратились из своих обычных мягких круглых дисков в твёрдые заострённые стрелы, а между ног появилась влажность. Моё тело протекает? Быстро включила диагностику системы, показывающую, что мой эмоциональный порог выше среднего.
— Что ты сделал?
Док попятился от меня так быстро, что врезался в гудящие приборы, опрокинув стеклянный контейнер, полный инструментов. Его сердцебиение резко участилось, зрачки увеличились вдвое.
— Я ничего не делал, — поспешно ответил он. — Осмотр завершён. Эсара, твоя грудь идеально симметрична.
— Но почему мои соски такие твёрдые? Ты прикоснулся к одному из них, и теперь они оба твёрдые.
Док застонал, словно ему стало