Второму ничего не остается, как последовать за ним.
— Спасибо Вам, спасибо, — практически визжу, и разворачиваюсь обратно к машине.
Пробегая мимо Вадима, замечаю его смешливый взгляд и показываю ему язык. Вот что бы он без меня делал?
— Собрались, мужики, — командует кто-то, я же выполняю возложенную на меня работу: выжимаю сцепление, а потом давлю газ.
Ну давай, пожалуйста, миленькая!
Чувствую, как машина подо мной начинает медленно двигаться. Пульс несется вскачь.
— Ксеня, давай влево!
Послушно выполняю приказ моего громилы и уже через несколько секунд наконец ощущаю выравнивание. Машину больше не косит. По инерции давлю на газ и выезжаю на дорогу. Проезжаю на всякий случай несколько метров вперед, и останавливаюсь.
Аааа! Боже мой, Боже мой, Боже мой!
Выскакиваю из машины и несусь к мужчинам.
— Спасибо вам огромное, — набрасываюсь по очереди на каждого.
Целую их от радости в щеки.
Тот, что пассажир, только отмахивается от меня, а водитель доброжелательно улыбается.
— Да не за что!
— Есть за что, вы нам жизнь спасли! Как Вас зовут?
— Александр.
— Чудесно! Я назову сына в вашу честь, — вспоминаю о том, что живот забыла выпятить и спешно возвращаю на него ладонь.
Александр смеётся, а его хмурый товарищ подталкивает его в спину.
— Поехали уже, заметет сейчас всех четверых.
— Да, да, погнали. Спасибо мужики! — Вадим спешно жмет им руки, а потом обнимает меня за талию и кивает в сторону машины, — Пойдем, беременная моя.
Возвращаюсь на своё место, а Вадим занимает водительское. Быстро заводит двигатель и начинает движение. Пока стояли салон охладился, жутко холодно. Даже пар изо рта валит. Я кутаюсь посильнее в куртку и только сейчас замечаю какие синие у Вадима руки.
Сам он одет в один только свитер, который, я уверена, насквозь промок от снега. Пока машина согреется уйдет минут пять, не хватало ещё, чтобы он заболел.
— Так, снимай свитер, — командую, берясь за руль.
— Что прости? — он хмуро косится в мою сторону.
Губы синие, видно, что замерз ужасно. Бедный!
— Раздевайся, Вадим! Ты мокрый насквозь от снега. Схватишь воспаление легких. Вот почему куртку не надел? Зачем было в одном свитере туда переться? Герой нашелся!
Только вместо того, чтобы снимать свитер, он убирает мои руки с руля и возвращает их на мои колени.
— Так, ну за попытку раздеть меня, тебе балл. Отличный предлог, — усмехается издевательски, — но мы уже почти приехали. Пятнадцать минут и будем дома, там можешь меня потом греть, как тебе только захочется, Шапочка.
— Ппфф, там уже ты пожалуй, сам справишься.
Отворачиваюсь к окну. Немножко обидно, я так-то помочь хотела. Сидит весь, напряженный, видно же, что до костей продрог. Старался так там на морозе. Не сдавался. И почему-то я уверена, что не сдался бы до последнего. Есть у меня некоторые примеры парней, у которых если что-то не удается, они начинают ныть и жаловаться на ситуацию. Вадим же упрямо старался достать нас из сугроба, рискуя собственным здоровьем. Это похвально. Бабуля бы сказал «Мужик настоящий». Ну, а я просто промолчу.
— Эй, Ксень, — примирительно зовёт Вадим, — ты на каком месяце хоть? А то муж и не в курсе.
— На третьем. Видишь же, живота почти нет, — бурчу, не поворачиваясь.
Секундное молчание.
— Ты правда, что ли беременная?
Поворачиваюсь и наткнувшись на опешивший взгляд, начинаю смеяться.
— Нет, конечно. Но надо было тебе как-то помогать. Ты не слишком-то жалость у них вызывал. На тебя глянешь и сразу понятно — сила есть, справится сам.
Выдохнув, Вадим качает головой.
— Согласен, знаешь, чем мужика задеть.
— Ну а как? Любой нормальный мужчина согласится помочь беззащитной беременной девушке. Поэтому, не благодари меня. Я всего лишь спасла наши жизни.
На серьезном лице расплывается широкая улыбка. Ой, а ему идёт очень!
— Да куда уж без тебя?
— Вот-вот, цени меня! Не зря значит, сегодня я попалась на твоем пути!
— Еще неизвестно каким был бы твой путь, если бы не я.
На минутку задумываюсь. А ведь и правда. С той неадекватной и в том месте, что я спутала с остановкой, для меня все могло бы закончиться намного плачевнее.
— Ладно, один один, — сдаюсь и протягиваю ему руку.
Вадим с усмешкой жмет её своей ледянющей. Большой такой, моя ладошка буквально тонет в его обхвате.
Накрываю её с тыльной стороны второй ладонью и начинаю активно растирать.
— Ну ты и холодный, жуть просто!
Сосредоточенно тру шершавую кожу, и чувствую на себе его легкий снисходительный взгляд.
— Забавная ты, Ксеня.
— Потому что хочу тебя согреть?
— И поэтому тоже, — мягко забирает у меня руку и выкручивает руль. Проехав с пару десятков метров, останавливает машину, — Приехали.
6
— Давай, Шапка, проходи, — клацая зубами, подгоняет меня в спину замёрзший Вадим.
Ударив по выключателю, включает в доме свет. Буквально бросив в угол пакет с продуктами, которые привез с собой в багажнике, быстро сбрасывает с себя обувь.
— А у тебя здесь уютненько.
Оглядываюсь по сторонам, снимая с себя шапку с шарфом.
Вадим улепетывает на кухню, пока я расправляюсь с замком на куртке, а потом с сапогами.
Дом у него небольшой, но, судя по всему, построен недавно. Дизайн выполнен в теплых тонах. В прихожей помимо его ботинок и моих сапог обуви больше не наблюдается. Даже тапочек. А это значит, что скорее всего, живёт он один. Если вообще живет здесь, потому что в доме на самом деле жутко холодно. Я уже даже успела пожалеть, что разделась.
Подув на свои ладони, и потерев их между собой, отправляюсь на горящий свет и попадаю на кухню. Что я там говорила про то, что мне холодно? Забудьте! В одну секунду меня бросает в жар, потому что прямо по центру кухни стоит Вадим без своего насквозь промокшего свитера и активно растирает ладонями руки и плечи. Скорее всего водкой, если судить по характерному запаху.
Не знаю от паров ли спирта или ещё от чего-то другого, но я самым наглым образом рассматриваю голый торс моего громилы.
Кстати, я не зря дала ему это прозвище. Сейчас понимаю, что оно подходит ему как нельзя кстати. Твердые мышцы перекатываются под упругой кожей, а пресс… Мама моя дорогая. Я в жизни не видела таких твердых кубиков. Почему-то на ум приходит доска для стирки, на которой бабуля в деревне раньше белье стирала. У меня даже кончики пальцев покалывать начинают от иррационального желания потрогать их.
Торс у него крупный, сбитый, как у тренеров в тренажерном