Наверное, приди она неделю назад, я бы сейчас разревелась и убежала следом. Но теперь, когда Волчара у меня буквально под кожей, я не могу этого сделать.
Он попросил дождаться как минимум результатов теста, а дальше уже рубить с плеча. Я жду… Жду, как не ждала даже родителей в детстве, которые приезжали на каникулы в деревню.
Мелодия прекращает звонить, а потом начинается снова. Я точно знаю, что это не Вадим, потому что на него у меня установлена особенная, но Карине этого знать было не нужно. Как и том, что раньше он домой не собирался. Даже наоборот, сказал, что задержится.
Оттолкнувшись от стены, тороплюсь на кухню и тут же хмурюсь.
На экране имя Анны Павловны — соседки моей бабушки.
Она почти никогда не звонит без причины.
Поддавшись волнению, хватаю телефон и принимаю вызов.
— Алло?
— Ксенечка, здравствуй, милая.
— Здрасте, баб Ань. Случилось что-то?
— Ой, случилось. Сашке — то плохо уже поди часа два.
Я обмираю.
— Как плохо?
— Голова кругом идёт. Легла вон и кряхтит. А ты сама знаешь, если твоя бабка легла, то дела плохи.
Пульс в миг летит на максимум. Бабушка ложится отдыхать только в крайних случаях и обычно это заканчивается визитом скорой.
От страха начинает покалывать в груди.
— Я приеду сейчас, баб Ань. Вы скорую вызвали?
— Да. Едет уже полчаса. Ироды. Человек помрёт, и уже не нужны они будут. Специально же так делают. Истребляют нас старых, чтобы пенсию не платить.
— Да тьфу на вас. Я еду, баб Ань.
Не помня себя от страха быстро бросаю в сумку пару вещей, хватаю паспорт и пока еду в такси, заказываю билет на сайте автовокзала.
Благо следующий автобус через полчаса.
Прошу водителя ехать как можно быстрее, а сама в этот момент звоню Вадиму. Трубку он не берет.
Волков говорил, что сегодня важные гости приезжают из Нидерландов и он лично их встречает.
Ладно, перезвонит.
Пока еду в автобусе не нахожу себе места. Сердце не на месте.
Давай бабуля, борись. Ты у меня боец! Не смей сдаваться в лапы этой когтистой корги с косой!
За городом начинает пропадать связь, а Вадим так и не перезванивает.
Я снова набираю его, но и в этот раз слушаю только раздражающие гудки.
Когда автобус приезжает, выскакиваю на остановке, чуть не вступив в лужу из грязи и подтаявшего снега.
Так, лучше я напишу Вадиму сообщение. На всякий случай. Связь здесь ловит не всегда, надо бы перестраховаться.
— Девушка, отойдите, стали на дороге, — доносится за моей спиной.
Обернувшись, отступаю на шаг, одновременно пытаясь напечатать сообщение.
Снег сегодня валит крупный и пушистый, несмотря на то, что на градуснике плюс два. Снежинки падают и тут же тают, превращаясь в воду на экране. Из-за чего печатать жутко сложно. Т9 выдаёт какую-то ерунду.
Стираю белиберду и пишу просто:
“Уехала к бабушке”.
Так он хотя бы не будет волноваться.
Отправляю и уже собираюсь убрать телефон в карман, как сзади на меня налетает не малых габаритов мужчина. Вероятно, поскользнувшись, толкает меня в плечо и выбивает из рук телефон.
Охнув, я пытаюсь поймать его, но Вселенная, как и всегда, любит меня особенной любовью. Именно поэтому он приземляется прямиком в лужу.
— Девушка, ну что вы стали посреди дороги? Люди вообще-то выходят, — ворчливо летит мне в ухо, пока я едва не хныча, достаю намокший гаджет.
Только этого не хватало…
40
Ксеня
— Бабуля!
Глазами, размером с ёлочные шары, я впиваюсь в бабушку, активно замешивающую тесто на кухне.
— Ксеня? — Переводит на меня такой же обалдевший взгляд. — Ты чего здесь?
— Так баба Аня позвонила. Перепугала меня, сказала, что ты того…
— Чего того?
— Плохо стало тебе.
— Тьфу ты. Вот язык помело у неё, — приложившись тестом к поверхности стола, бабушка довольно резво для своего состояния, поворачивается к крану и смывает с рук прилипшие комочки. — Прилечь уже человек не может.
На меня накатывает такое облегчение, что я начинаю истерически смеяться. Разуваясь и раздеваясь, вхожу в небольших размеров кухню, и прилипаю к роднульке.
— Слава Богу, — выдыхаю, пропуская в лёгкие аромат моего детства: бергамот, тесто, наваристый борщ и сушеный укропчик. Мммм.
— Ну ты чего, Ксенька, — кряхтит бабуля, похлопав меня по спине. Она у меня не привычная к “телячьим нежностям”. Любит как умеет. А я и не против. Она меня не бросила, когда отвернулись собственные родители. На ноги поставила. Принципы и морали в голову вложила. Да и вкусняшками балует так, как обычно балуют любимых внуков. Поэтому в её любви я не сомневаюсь. — Аньку что ли не знаешь? Она же кипишь на ровном месте поднимает.
— До этого когда поднимала всегда было по делу.
Отстраняюсь и вымыв руки в мойке, присаживаюсь на стул.
— Скорая приезжала? — спрашиваю, оторвав кусочек теста и закинув его в рот.
— Кишки слипнутся — тут же выдаёт свою короночку бабушка, и убирает тесто в миску.
Что примечательно, за двадцать один год они так и не слиплись.
Накрывает его полотенцем и отправляет ближе к печи.
— Приезжала. Сказали, что с моим давлением хоть в космос.
— Так, а чего ты тогда улеглась? — журю в шутку.
— Ночью не спалось мне. Вот и прилегла днем перекимарить часик — другой. А эта дура все село на ноги подняла.
С щемящей нежностью наблюдаю за тем, как бабуля сокрушается. Родная моя. Как же я перенервничала пока ехала. А она тут весёлая и ворчливая, как и всегда.
— Тебя вон дёрнула только зря. Ты зачем вообще приехала?
— Как зачем? Что я за внучка была бы, если бы ты тут того… А я черти где.
— Того, того, — закатывает глаза бабушка, — не дождёшься. Есть будешь? Голодная небось? Вон исхудала как, одни кости.
— Конечно, голодная. Я всегда голодная, бабуль.
— Оно и видно. Экономишь там на всем?
— Не на всем, ба. Не переживай.
— Иссохнешься вся и что я делать буду с тобой?
— Откармливать, — хихикнув, встаю. — Я пока переоденусь, а ты мне тут нафеячь своих вкусняшек.
— Иди-иди. И теплее одевайся. Дров у меня немного. В этом году и просить некого нарубить. А у меня все сени большими поленьями забиты.
— Так давай я.
— Чтобы ты мне тут дом развалила? Спасибо, мне хватило одного раза.
Я как-то пыталась помочь бабушке с дровами. Так замахнулась, что топор улетел назад и стекло разбил, при этом чуть не зацепив опешившую