Закончив свою высокопарную тираду, встаю и, прихватив сумочку, с гордой осанкой покидаю зал ресторана, ни разу не обернувшись, ощущая, как накатывают слёзы.
Подозреваю, что моя речь произвела на Георгия довольно сильное впечатление. Как отреагировал Пряников, не знаю, потому что на него я ни разу и не взглянула, пока произносила её. Да мне и неинтересно. К Сергею я уже давно ничего, кроме отвращения, не испытываю. А вот от поведения Стрельца больно.
На ходу вызываю такси. К моей удаче, свободная машина оказывается рядом с рестораном и подаётся почти моментально. Устраиваюсь на заднее сиденье, радуясь, что не придётся стоять в ожидании, рискуя быть догнанной одним из своих «кавалеров».
На смену обиде приходит злость. Которая буквально клокочет внутри.
Такси везёт меня на мою съёмную квартиру. Прислоняюсь лбом к прохладному боковому стеклу, наблюдая проносящиеся мимо пейзажи вечерней столицы. Красиво. Даже слишком. А на душе кошки скребут, хоть волком вой.
Злость прошла, и на смену ей пришла жалость к себе. В душу закрадываются сомнения, а правильно ли я поступила? Возможно, разумнее было не выпускать колючки там, в ресторане, а ещё раз терпеливо объяснить всем присутствующим, что на самом деле Сергей не имеет никакого отношения к этому ребёнку и отцом его может быть только один-единственный человек — Георгий Стрелец.
Но подобные оправдания кажутся мне настолько унизительными, что произнести их в ту минуту не представлялось возможным. Ведь я уже дважды говорила Стрельцу, что ребёнок его. Сколько ж раз повторять?
Но в груди всё стягивает узлом от невыносимого чувства досады. И я никак не могу разобраться в себе. Достойно ли себя повела в ресторане или как последняя дура?
Пальцы вздрагивают, когда в руках оживает мой телефон. На экране высвечивается надпись «Козёл Александрович», и сердце начинает трепетать от стремительно оживающей в нём надежды. Неужели не всё потеряно?
Но в следующий миг радость уступает место тревоге. Почему я вдруг решила, будто Стрелец звонит, чтобы извиниться? Даже страшно представить, каких ещё гадостей мог наплести ему Пряников после моего ухода. Более реалистичным сейчас кажется перспектива услышать от него взаимную отповедь. Например, фразу о том, что он тоже больше не желает меня видеть.
Я и так сегодня достаточно переживала, а ведь мне нельзя нервничать. Даже врач об этом говорил.
Малодушно сбрасываю вызов.
Но вскоре телефон пиликает входящим сообщением, и я не могу сдержать любопытства, чтобы не взглянуть на экран.
«Возьми трубку, Маруся. Давай поговорим»
Никаких тебе «извини». И даже тон сообщения почему-то кажется враждебным. И всё же я нахожу в себе смелость спросить:
«О чём ты хочешь поговорить?»
Отправлено, прочитано.
По экрану начинает бегать карандашик, но потом исчезает. А ответ так и не приходит. Минуту, другую. Это просто пытка какая-то — ждать его ответ.
И тут вдруг на меня обрушивается понимание, что Стрелец ни за что не изменит своего мнения обо мне до тех пор, пока считает меня лёгкой добычей.
Каждый раз, стоило ему поманить меня пальчиком, как я бежала. Так почему бы ему не поставить меня в один ряд с другими охотницами за его сумасшедшей привлекательностью вкупе с толстым кошельком?
Доказать ему обратное я могу лишь одним способом. Прекратить любое общение, уволиться из его ресторана и стать по-настоящему неприступной крепостью. Как будто он действительно стал мне абсолютно безразличен.
Правда у такого плана есть один минус. Если чувства Гоши окажутся не так сильны, таким образом я могу потерять его навсегда.
Но с другой стороны, как можно потерять то, чего у тебя и так нет?
По экрану моего телефона снова начинает бегать карандашик, и я тоже принимаюсь быстро набивать текст, стараясь его опередить.
«Я тебе уже всё сказала. Между нами всё кончено. Прощай», — печатаю я с тяжёлым сердцем.
Палец на мгновение зависает над кнопкой «Отправить».
Зажмуриваюсь и жму. И не успевая открыть глаза, ощущаю вибрацию, сигнализирующую о входящем сообщении. Ох, надеюсь, это не рекламное предложение банка. А Стрелец.
Глава 43
Шутка ли. Но на экране высвечивается ровно та сумма, которую мне должен мой бывший. Моя доля в его квартире.
Открываю банковское приложение, чтобы выявить отправителя. Но ситуация не проясняется. Отправитель не указан.
Что за игры?
Ужасно не хотелось вновь слышать голос Сергея, но всё же, пересилив себя, я набрала его номер.
Вместо ответа он сбросил трубку. Что за ерунда?
Пряник пишет:
«Не пиши мне больше. Мы в расчете».
Не то чтобы я планировала строчить ему поэмы, но читать такое всё же было неприятно. Тем более, учитывая, что подобный ответ совсем не в духе Пряника. Особенно в свете его речи в ресторане перед Стрельцом.
Однако картинка не складывалась. Зная мелочность бывшего, я понимала, что по доброй воле ему бы в голову не пришло возвращать мою часть. Он ведь свято верил, будто я могу к нему вернуться только по той причине, что это моя квартира. Может дела и обстояли так. Но не на бумаге. А розовые очки с меня уже слетели.
Его домыслы, конечно, бред. Но логика и Пряников — две параллельные реальности.
Звонить Стрельцу я не решилась. Попробовала посмотреть на ужин его глазами, но обида не позволяла трезво мыслить. Может быть, потому что чувства к нему оказались слишком сильными. Вот и реагирую острее. Болезненнее.
И всё же в глубине души, направляясь рано утром на работу, надеялась на нашу встречу. Но девочки шептались, что он укатил в очередную командировку. Или на Мальдивы. Интересно, один или с ещё каким-нибудь кондитером.
Мой французский приз уже не так радовал сердце. А настроение с каждым днём становилось всё мрачнее.
Чувства к Стрельцу душили меня, не давая дышать. Всё время казалось, что я пытаюсь сделать вдох, но ничего не получается.
Работу выполняла механически. Пробуя еду, не ощущала вкуса. Надеясь лишь на то, что мой опыт и навыки позволят сделать десерты как положено.
— Маруся, там с тобой кое-кто поговорить хочет, — смущаясь, сообщает приятельница со странным выражением на лице.
— Что-то случилось? — начинаю тревожиться.
А вдруг кому-то не понравился десерт. Столько лет работаю, но всё равно переживаю. Хотя поводов не имеется.
— Тебе к третьему столику нужно подойти, — пожимает плечами Надя, ретируясь.
Приведя себя в порядок перед выходом в зал, останавливаюсь, издали рассматривая