— Серёж, мне некогда, у меня в два часа встреча с каким-то козлом, который обидел мой Эстерхази. Мне пора, — всё же вырвалась из его липких, паучих пальцев, ощущая, как гулко в груди колотится сердце.
Добралась до комнаты для персонала, чтобы хотя бы ненадолго передохнуть после этой дурацкой встречи.
Из зеркала на меня смотрели дикие, уставшие глаза загнанного в угол человека. И мне совершенно не нравилось это состояние.
Поправила рабочий костюм. И вышла в зал, чтобы проследить, как официант забирает мой Эстерхази с витрины.
Пряников сидел за красивым столом у окна с видом на оживлённую улицу. Выглядел нервозно.
А я ощутила на себе чужой взгляд и, влекомая этим чувством, посмотрела в ту сторону.
Стрелец.
Сердце пропустило удар. И замерло. А я забыла, как дышать.
Вечность бы так стояла, да мимо прошла официантка с десертом и развеяла морок.
Отвела взгляд, смутившись.
И чего это он на меня так пялится? Узнал?
Нет. Не похоже.
— Мария, добрый день, — раздаётся бархатный голос моего шефа. — Знакомьтесь, это Сергей Пряников. Ресторанный критик.
Пробую изобразить подобие улыбки.
— Честно говоря, Георгий Александрович, не ожидал, что в ваших ресторанах работают такие ужасные повара. Десерт по вкусу — смесь маргарина и ореховой стружки, — брезгливо заявляет бывший, — и я непременно так и напишу в своём обзоре.
Глава 4
Эмоций у Стрельца не больше, чем у бетонной плиты. Понять по его лицу, уволит ли он меня за нелестный отзыв Пряникова или просто сделает выговор, невозможно.
Только вот мне надо по кредитам платить и за съемное жилье. Потерять эту работу совсем не хочется. А сообщать ему о беременности, лишь бы он не внес в мою трудовую запись о несоответствии… как-то низко. Нет. Опускаться на социальное дно и лежать там рядом с содержанками я пока не готова.
— Может, вы сами попробуете мой десерт? — с надеждой предлагаю шефу.
Пряников стоит рядом, словно в ожидании, когда меня с позором вышвырнут из ресторана за шкирку. Чтобы он потом мог меня за эту шкирку подхватить и уволочь в купленную на мои деньги квартиру.
Стрелец моргает. И как-то странно смотрит на меня. Будто я брякнула что-то не то.
— Я не ем сладкое, Шишкина, — так холодно сообщает мне, что я ёжусь.
Возникает ощущение, будто мысленно шеф уже ставит печать в моей трудовой и прощается. Он — со мной. А я — со своей карьерой. Быть уволенной в моём случае — всё равно что получить волчий билет.
— В следующем номере «Ресторанного вестника» выйдет статья, посвящённая ресторану «Рассвет». Рейтинг вашего заведения может быть понижен, — важно сообщает Пряников, подмигивает мне и скрывается за стеклянными дверями.
Вот же говнюк.
— И как вы будете отбеливать свою репутацию, Шишкина? — раздаётся над самым ухом, пока я задумчиво смотрела вслед Пряникову и фантазировала, как тот умирает мучительной смертью от отравления магазинным «Эстерхази».
— А вы блюдёте фигуру? — перевожу разговор, сузив взгляд и медленно пройдясь им по телу Стрельца.
Возможно, из уст шефа-кондитера мой вопрос звучит сомнительно. Но этот мужчина всё же отец моего будущего ребёнка, и я вправе знать о нём хоть что-то.
— А вы считаете, стоит? — уточняет Стрелец, изламывая бровь. С некоторой долей оскорблённости.
О нет, я точно помню, как считала его кубики на прессе. И кажется, даже сбилась со счёта.
— Думаю, кусочек десерта вашу фигуру бы не испортил, — важно заключаю.
— Но вам это не поможет, Шишкина. Если эта статья выйдет, я буду вынужден расстаться с вами, — произносит он слова, которых я боялась больше всего. — Пока ваши полномочия как шефа-кондитера приостанавливаю. Со следующей недели я приглашу на ваше место другого человека. Она проведёт ревизию вашей работы. И научит готовить Эстерхази, при необходимости.
Казалось бы, я ожидала чего угодно. Но только не такого. Меня словно в живот кулаком со всей силы ударили. От услышанных слов, от обиды и унижения у меня начинают гореть щеки и уши.
— А если я не соглашусь на такой расклад? — стараюсь сохранить лицо, хотя по нему идёт рябь подступающих от негодования слёз.
— Вы знаете, где выход, — без какого-либо намёка на шутку кивает в указанном направлении.
А я даже толком сообразить не могу. Ну как так?
С одной стороны, возникает дикое желание написать заявление. Бросить его шефу в лицо и громко хлопнуть дверью.
Но Шишкины не сдаются. Я не могу просто признать своё поражение и уйти. Слишком много труда вложила в своё имя. В своё образование, чтобы безмолвно принять такую оплеуху.
— Конечно, Георгий Александрович, — цежу сквозь зубы, — знаю. До свидания.
Почему-то с утра дольше обычного укладывала свои каштановые волосы в пучок, от которого к вечеру обычно немного побаливает голова. Пришла в ресторан раньше обычного. И вышла на задний двор попить кофе перед началом рабочего дня.
Стрелец. Не один. И похоже, он здесь не с утра. А с ночи.
Я стояла и с широко распахнутыми глазами смотрела, как шеф вжимает своим мощным телом в стену какую-то девицу. Так страстно, что мне показалось, он готов задрать ей юбку прямо сейчас.
От шока выронила фарфоровую кружку из рук. Стрелец лениво оторвался от зазнобы и перевёл недовольный взгляд на меня.
Господи, он что, со всеми такой страстный, каким был той ночью со мной?
А на что я рассчитывала, собственно? Что вдруг стала для него какой-то особенной, хотя он даже не вспомнил, кто я такая и когда меня видел?
Господи. Вот же дурёха.
Желание рассказать ему о возможном отцовстве испарилось в воздухе.
Развернулась и забежала обратно в ресторан, желая больше никогда в жизни не видеть этого мужчину.
Жаль только, что он мой шеф.
— Шишкина, тебе тут веник принесли, — сообщает охранник Вася, держа в руках действительно что-то похожее на веник.
Пряников никогда не дарил мне цветы. Считал подобное проявление внимания к женщине пустой тратой денег, предпочитая расходовать их на что-то более важное. Например, на новый ароматизатор для своего автомобиля.
Я с жалостью смотрела на погрустневший букет недельной свежести. Может, на него была какая-то скидка, как на продукты с истекающим сроком хранения?
Забираю из рук Васи недоразумение.
«Любимой от любимого. С.»
Моргаю. Похоже, Пряников не потрудился подумать над подписью и доверил это продавщице.
— Что это? — вместо приветствия доносится до меня голос Стрельца.
Оборачиваюсь, прижимая к себе букет.
Очень хочется нагрубить. Сказать, что не его кобелиное