Тяжело вздохнув, он бросает на меня взгляд побитой собаки.
— Марусик. Сама ведь знаешь, почему я не отдаю тебе эти деньги. Рано или поздно ты успокоишься и вернёшься ко мне. Да, я совершил ошибку. Но я не подонок, как ты думаешь. Я всё ещё люблю тебя. Никто никогда тебя не будет так любить, как я, слышишь? Много ты знаешь мужиков, готовых принять женщину с чужим ребёнком? А я готов.
Меня начинает тошнить. То ли от его высказываний, то ли напомнил о себе токсикоз.
Я бы многое хотела ему сказать. Объяснить, насколько сильно он заблуждается. И что я никогда к нему не вернусь, даже если он останется последним мужчиной на земле. Но не могу выдавить из себя ни слова, бросая все силы на борьбу с рвотными позывами.
Сергей говорит что-то ещё. Рассказывает, какой он прекрасный и великодушный человек. Видимо, счёл моё молчание за согласие и решил додавить. За своими пламенными речами даже не замечая, что мне плохо.
Лоб покрылся испариной. Я осторожно дышу через нос, в ушах шумит.
К счастью, пробок на дорогах почти нет, и мы быстро доезжаем до места. Едва Сергей тормозит у ресторана, я пытаюсь выскочить на улицу, но бывший жених в последний момент ловит меня за локоть.
— Так что, Маруся? Ты согласна?
Понятия не имею, о чём идёт речь, испытываю сильнейшее раздражение. Всё, чего мне сейчас хочется — это как можно скорее оказаться на свежем воздухе.
— Я опаздываю, потом поговорим, — бросаю ему, выдергивая руку и предпринимая очередную попытку вылезти из автомобиля. Но Пряников умудряется чмокнуть меня в щёку.
Наконец, выбравшись наружу, делаю долгожданный глубокий вдох. А потом поворачиваю голову и натыкаюсь на Стрельца, стоящего у своей машины. У него такой взгляд, что им можно убивать.
Глава 23
Н-да. Представляю, что он обо мне думает. Странным и нелепым образом Стрелец оказывается свидетелем, как совершенно посторонние мужчины пробуют вклиниться в мою жизнь. Только вот им уже поздно. После двух полосок на тесте мне не до романтических отношений.
А вот шеф…
Почему-то тошнота, терзавшая в обществе Пряникова, отступила. Может, причиной ей был не токсикоз, а то, что меня в самом прямом смысле слова тошнит от бывшего жениха? И от собственной глупости, из-за которой я не видела, что за человек он на самом деле?
Но вот сейчас, когда я вдохнула столичный воздух сомнительной свежести, мне вдруг стало легче. И грозный вид шефа почему-то бодрит и заряжает энергией не хуже крепкого кофе.
Тяжело вздыхая, направляюсь в сторону входа для персонала, делая вид, что не заметила Стрельца, стоящего у двери темнее тучи. И не лень же ему просыпаться в такую рань? Ладно Пряников. Он всегда был жаворонком и с лёгкостью подстраивался под мой ритм.
Должно быть, Стрелец из тех бизнесменов, которые предпочитают держать всё под своим контролем. Иначе чем можно объяснить его появление в пять утра в ресторане.
— Шишкина, — одёргивает меня, когда я уже сжала ручку двери.
Замираю, поражаясь тому, как моё сердце сжимается от звука его голоса. Резкого. И такого строгого, будто меня сейчас же поставят в угол на горох.
Разворачиваюсь к нему, выразительно изгибая бровь в немом вопросе. Дескать, чего тебе надобно, старче?
— Доброе утро, Георгий Александрович, — бодро, как пионерка, здороваюсь.
— У вас ухажёры расписаны на каждый день недели или только по воскресеньям и понедельникам? — спрашивает сквозь зубы.
— А вы с какой целью интересуетесь? — распахиваю в деланом удивлении глаза. — Могу записать вас на среду. Есть свободное местечко.
Чёрт, зря я это сказала. Кажется, сейчас из серых глаз Стрельца в меня полетят молнии.
И что это за звук? Скрежет его зубов?
— Шишкина, вы забыли, что вы моя подчинённая? — И вновь этот высокомерный тон.
Так и хочется ему ответить, что мне отшибло память сразу после того, как я узнала о своей беременности. От него. Впрочем, возможно, для Георгия это действительно не оправдание. Как говорится, секс не повод для знакомства. И перехода на личности.
— Что вы, вовсе нет. Но, знаете, мои прежние работодатели никак не интересовались моей личной жизнью и не лапали меня по пути домой.
Шах и мат.
Победно улыбаюсь. И замечаю подобие улыбки в уголках его губ.
Совсем крошечный намёк, что перепалка со мной его скорее забавляет, чем злит.
— Этого больше не повторится. Вот, держите, — передаёт мне конверт, который всё это время держал в руке.
Удивлённо читаю написанное на приглашении принять участие в кулинарном конкурсе, проходящем во Франции. Поднимаю глаза на Стрельца, испытывая недоумение.
— Это что?
— Вы вроде сообразительная девушка, Шишкина. Читать умеете. Через неделю мы летим с вами в командировку. Не подведите меня, — говорит совершенно серьёзно.
— Вы же шутите? — хлопаю недоумённо глазами, ощущая, как от восторга, смешанного со страхом, сводит все мышцы в теле. Особенно сердечную. — К таким конкурсам нужно год готовиться. А вы говорите, у нас неделя!
— Шишкина, я верю в ваши способности. Или вы хотите отказаться, потому что планируете подыскать другую работу? — смотрит на меня с интересом, склонив голову. Будто проверяя.
Вот же жук! Знает ведь, что такой шанс я не могу упустить. Участие в международном конкурсе такого класса — редкая удача. Даже если попаду на него не совсем легально. Ведь я осознаю, что Стрелец просто «купил» для нас эту путёвку. Явно мои десерты не проходили отборочный тур.
— Н-нет, — произношу с запинкой. Меня, конечно, будет долго мучить совесть, что, возможно, стараниями Стрельца я занимаю чужое место. Но ведь уже поздно. Приглашение у меня в руках.
А Георгий Александрович… Он… Он что, это сделал намеренно? Чтобы я и думать не смела о том, чтобы пойти налево? В другой ресторан. Нет, не может такого быть. Не верю в его подобную прозорливость.
Скорее, всё это ради рейтинга ресторана.
Шеф оставляет меня в полном смятении. Весь рабочий день меня кидает то в жар, то в холод.
«Любимая, ты подумала над моими словами?»
Недоумённо читаю эсэмэску от Пряникова. От сахарной интонации вопроса меня вновь начинает тошнить. Да как так?
Выхожу на улицу, ощущая жар в теле.
И набираю номер сотового бывшего, чтобы уже разобраться в том недопонимании, которое возникло между нами.
— Серёж, я клянусь, не могу взять в толк, чего ты от меня хочешь, — как на духу выдаю в трубку.
— Мы же договорились, что вечером поужинаем вдвоём. Обсудим наши отношения, — неподдельно искренне